Хроники лечебницы

Ваши газеты о многом умалчивают, потому что они подчиняются тем, кто манипулирует вашим сознанием.

– Манипулирует сознанием? Я хочу узнать об этом больше.

– ЦРУ поддерживало фашистскую хунту тирана, полковника Пападопулоса. Хуже, чем нацисты. Он держал наш народ в железных рукавицах. Он не терпел никакого инакомыслия. 17 ноября 1973 года его танки разгромили мирную студенческую демонстрацию в афинском Политехническом университете. Были убиты тридцать однокурсников моего отца, включая и его любимую. Отец и его ближайший друг оказались в числе восьми сотен раненных.

– Твой отец? Это который с костылем?

– У него протез ноги. А до этого он бегал марафон. Виновата твоя страна.

– Я не совсем понимаю.

– Скоро ты узнаешь правду.

Ее жизнь зависела от того, поймет ли она его ненависть к американцам.

– Я слушаю.

– Когда хунту полковника свергли в следующем году, мой отец со своим близким другом, Ясоном Тедеску, сформировали 17N – в память о бойне семнадцатого ноября.

Эти слова.

17 ноября, 17N. Что-то такое говорил мистер Тедеску, предназначенное только для них и МЕК. Может, у нее была галлюцинация?

– А как все это связано с моим отцом? Он не был политиком. Он был психиатром.

– Он лечил проамериканцев и греков. Твой отец на самом деле был лазутчиком из ЦРУ.

– Шпион? Не может быть. Он бы сказал мне. Он любил меня.

– Ты так думаешь? Тогда почему он тебя запер в сумасшедшем доме?

Она открыла рот, но слова застряли в горле. Она уставилась на него сквозь слезы.

– Я тебе объясню, – сказал он, гладя ее по голове. – Потому что Америка настраивает таких, как он, против своих детей, заставляет посылать сыновей и дочерей умирать на войнах против рабочих всего мира. Когда ты научишься видеть капиталистическую ложь, ты переродишься.

«…подыгрывай ему…»

– Научи меня.

Его голос смягчился.

– Ты не только красивая, Рэйвен, ты еще и умная.

Он стянул с головы лыжную маску. Она увидела симпатичное грубое лицо с густыми черными бровями и темными пристальными глазами.

Означало ли это, что он больше не беспокоился о том, что она сможет опознать его? Помилование или смертный приговор?

– Ты собираешься убить меня?

– Нет.

Слышал ли он, как колотится ее сердце?

– Ты меня изнасилуешь?

– Нет. Я собираюсь сорвать покров с твоего сознания, чтобы ты увидела, что жила во лжи.

– Объясни мне.

– На сегодня хватит.

Она встала и пошла в сторону шкафа, но он ее остановил.