Хроники лечебницы

Глубоким сном, пока я не скажу тебе проснуться.

«…осторожно, рэйвен-ворон, раньше он всегда объяснял, почему гипнотизирует тебя, не поддавайся…»

Слишком поздно. Она уже была в саду, лежала на траве. Голос отца отдавался эхом в тишине.

– Ты не будешь помнить пророчества Ясона Тедеску. Они останутся скрытыми в твоем подсознании, оберегаемые твоим страхом огня и страхом высоты твоей сестры. Только когда ты услышишь «17N побеждены, МЕК побеждены», сможешь вспомнить пророчества и рассказать их ЦРУ или ФБР. А теперь повтори слова о 17N и МЕК, которые разблокируют пророчества.

– 17N побеждены, МЕК побеждены.

– Я сосчитаю до пяти и скажу: «Рэйвен, лети». И ты проснешься. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Рэйвен, лети.

Она открыла глаза.

– Рэйвен, что ты помнишь?

– Я одеваюсь после того, как медсестра Сойер расчесала мне волосы.

– Отлично. А теперь идем со мной в общую комнату и раздадим солдатам печенья и сок.

Не в силах унять дрожь, она вышла с ним из его кабинета.

– Помни, Рэйвен, это хорошая терапия – для них и для тебя, – чтобы раненые американские и греческие солдаты делились ужасами, пережитыми на войне.

Он мягко подтолкнул ее в общую комнату.

– Только не флиртуй.

Девушка остановилась в дверях. Мужчины – некоторые с ногами и руками в гипсе – поворачивались к ней в креслах-каталках и улыбались. Другие, игравшие в домино, поднимали взгляды на нее и приветствовали ее.

Она увидела сестринский пост за стеклянной перегородкой и бдительную сестру Сойер.

Рэйвен вошла скользящей походкой в общую комнату. Разве это сцена или съемочная площадка? Проходя между пациентами, она чувствовала, как они хотят прикоснуться к ней. У большинства был диагноз «военный невроз». Или «боевое истощение»? Как это теперь называется? Ах, да. «Посттравматическое стрессовое расстройство». Судя по их взглядам, устремленным на нее, у них было чертовски неслабое расстройство.

Сойер как-то раз сказала, что им лучше делиться воспоминаниями о войне в Персидском заливе с девушкой-волонтером, чем с директором клиники или даже с «психической» медсестрой.

Рэйвен помахала солдатам. Кто-то послал ей воздушный поцелуй. А греческий капрал наяривал кулаком у себя между ног. Она отвела взгляд.

Она увидела одного солдата в кресле-каталке, спиной к сестринскому посту, с забинтованным лицом и левой рукой на перевязи. Должно быть, новенький. Он помахал ей здоровой рукой.