Пламя души. Книга первая

Я посильнее сжал челюсть, ведь больше никак не мог выплеснуть всю злобу, которая была во мне. Этот моральный урод просто с самого начала знал, что я буду у него. Теперь я почувствовал себя очень гадко.

Взяв ручку, я дрожащими руками начал выводить подпись, закрепляя нашу договорённость с Мотылёвым.

Начало

Сразу после подписания приговора, который нельзя было обжаловать, в кабинет зашли двое в белых халатах и повезли меня в только им известном направлении. Меня везли минут десять через коридоры, кабинеты, лаборатории.

Будь моя воля, самостоятельно путь назад я бы не смог найти. После такого путешествия мы оказались в хирургическом кабинете. Меня начали раздевать, и только мой рот начал открываться для возмущения, как из-за ширмы показался Мотылёв:

– Не бойтесь, сейчас мы вас подготовим для наших целей.

Что? Каких ещё целей? Меня же хотели оцифровывать?

– Простите, но зачем раздевать меня?

Мотылёв, натягивая на себя халат, сказал:

– Меня забавляет ваше любопытство.

Сейчас мы вас поведём в операционную, там будет произведена подготовка для наших нужд и для вашего удобства.

Вот теперь я начал паниковать. Я сейчас лягу под нож? И меня будет оперировать Мотылёв? Что со мной сделают? Отрежут голову и засунут в банку с физраствором? Как в каком-нибудь триллере?

– Что вы будете всё-таки делать? – еле выдавил я из себя, ведь меня начинало прямо колотить от всего этого.

– Сейчас мы произведём хирургическое вмешательство в ваш спинной мозг, а затем и в ваш мозг.

Успокойтесь, убивать вас мы не будем. По крайней мере сегодня.

С последней фразой из Мотылёва вырвался злой смешок. Теперь он выглядел точь-в-точь как сумасшедший доктор из какого-то футуристического романа или фильма.

– Зачем вы будете влезать в мой мозг? Для чего это вам? – я не скрывал своего недоумения.

– Мы вживим специальный чип, с помощью которого вы будете оцифрованы. А в спинной мозг мы вошьём адаптер, который будет подсоединять вас к нашей аппаратуре.

Пока он договаривал свою фразу, меня подняли и переложили на носилки, абсолютно нагого. После этого на каталке меня завезли в саму операционную. Тут горел яркий белый свет, и все были в белом, с ног и до головы, даже лиц их было не различить.

– А теперь мы все попрощаемся с товарищем Комаровым. Это только на время, – сказал Мотылёв, и мне в вену на единственной руке воткнули шприц с каким-то веществом. Моё сознание поплыло кругом, пока не пропало вовсе.