Каждому аз воздам! Книга первая

Не идти нельзя, убьют сразу на месте! Особенно бесновались не воры, а их прислужники из шестерок, но с их молчаливого согласия. Как известно в таких местах бедновато с развлечениями, а тут целый спектакль с тремя актами. Но шутки и приколы злые и бесчеловечные. Как правило они всегда заканчивались жестоким мордобитием. Известный воровской девиз: "Ты умри сегодня, а я завтра", как никогда подходил именно для этой среды! Работать они не любили, да и делать ничего не умели. Помимо воров политических очень третировала администрация лагеря, а военный конвой из солдат и офицеров, вообще зверел от малейшего неповиновения, стреляли в любого, кто посмотрит криво или не туда шагнет в колонне по пути на работу.

Майор Старцев, садист и сумасброд, начальник лагерного пункта, очень любил водочку с селедочкой и порой, изрядно поддав горячительного, размахивая пистолетом, издевательски орал с крыльца администрации: – Запомните, паскуды, сталинская конституция для вас – это я! Вы никто, вы грязь лагерная! Что хочу то и сделаю с любым из вас! Я для вас закон, и я для вас мама и папа! Прибегал, матерясь, зам. начальника лагеря по режиму, отбирал пистолет и уводил его спать. А люди и так умирали ежедневно по несколько человек. Равнодушный вахтер сверял номер личного дела с номером уже готовой таблички, прокалывал покойнику грудь специальным стальным штырем и выпускал умершего, как говориться, на вольные хлеба!

Больше всего людей, помимо холода и изнурительной работы на Колыме губит странная система пайков – сколько наработал, столько и получишь.

Ленинский постулат: «кто не работает, тот не ест», работает здесь на всю катушку. Иногда приходили очень большие этапы с большой земли и, так как в лагерь никогда не присылали газет и другой периодики, то новости передавались от человека к человеку, а если вдруг находился клочок газеты, то мигом разрывалась на «тарочки» – узкие полоски, для самокруток. Бумага здесь ценилась очень высоко, а радио и кино отсутствовали в принципе. Все ждали новостей, выискивали земляков с вновь прибывшего этапа и слушали новости с Большой земли, а в основном успевали перекинуться парой фраз, как там, на воле и есть ли курево, прибывших сразу загоняли в карантинный барак. Месяц полтора доходяги, прибывавшие с этапа, помещались в карантин и не выходили на работу, им просто давали передышку после многодневного изнурительного этапа. Кормили сносно и не тревожили. Это делалось для сохранения, точнее, для временного сохранения, рабочей силы.