Медовый месяц без гарантий

Здесь она только спала, но обстановка была такой депрессивной, что уж лучше бы и вовсе не появлялась. Она пыталась следить за чистотой, насколько это позволял ее тощий кошелек. Вещей в комнате почти не было – она продала всю одежду и аксессуары, которые могли принести ей хотя бы пару долларов.

На единственном стуле стояла маленькая супница, в которой обычно лежала пачка риса и макарон. Несколько дней назад она по глупости оставила ее на кухне – повезло, что хотя бы супница сохранилась.

Имоджен села на тощий продавленный матрас и, слегка встряхнув промокшее одеяло, завернулась в сухое.

– Ты не мог бы уйти? Мне правда не до того, чтобы развлекать гостей.

– Так вот где ты живешь.

Он одним взглядом окинул все мелочи: потрепанную плетеную корзинку с шампунем, зубной щеткой и расческой (с ней она ходила в общую ванную); полотенце на дверном крючке; заводной будильник и бесплатный календарь из аптеки, в котором она отмечала свои смены.

– Да, на улице было бы более роскошно.

– Я пыталась спать на улицах. Оказалось, что тогда люди звонят твоему мужу, он приезжает и демонстрирует тебе, насколько ты на самом деле ничтожна.

Шутка ему явно не понравилась, но ответить он не успел – их разговор прервал стук в дверь.

– Никаких наркотиков и секса! Вон!

– Пожалуйста, уходи.

Тревис сердито распахнул дверь и столкнулся с арендодателем.

– Он не собирается оставаться. – Не слишком убедительно, если учесть, что она сидит на кровати.

– Мы уходим, – произнес он.

Она легла и повернулась спиной к обоим.

– Имоджен.

Снова эта ненавистная интонация, словно ее проклинают.

– Просто уходи.

– Это я возьму. – Его слова вынудили Имоджен снова повернуться к нему лицом. В руках он держал ее сумочку.

– Тревис, пожалуйста. У меня нет сил с тобой бороться. – И даже сдерживать слезы.

– Тогда ты должна остаться в больнице. Я отвезу тебя обратно.

Она опять отвернулась.

– Забирай, мне все равно. – Это была правда. Ей хотелось просто закрыть глаза и забыть о собственном существовании.

Он стянул с нее одеяло и подхватил на руки – с такой силой и осторожностью, что они казались несовместимыми. Ярость он излил на арендодателя, которого покрыл матом.

– Тревис, хватит, я потеряю все свои вещи.