Моя любой ценой

Их страсть была взаимной, и это было единственным уязвимым пунктом его в остальном безупречного плана. Но он подумает об этом потом, когда получит то, что ему нужно.

Ее.

Даже если ее ужасала перспектива стать его женой.

Галилу била дрожь, но она нашла в себе силы защищаться.

– Я отказываю вам. Вы меня поняли?

Она так отчаянно боролась, что Кариму стало ее жаль, но он не намерен был отказываться от своих планов из-за каких-то эмоций.

– Судя по молчанию вашего брата, сделка заключена.

– Нет, не заключена! Мне надо поговорить с отцом!

– Верно, – великодушно согласился Карим.

* * *

Отец даже не попытался помочь ей. Он только потрепал ее по плечу и безучастно сказал:

– Тебе давно пора замуж. Слушайся своего брата. Он знает, что для тебя лучше.

Малак даже не ответил на ее эсэмэску. Ее лучшей подруги Амиры не было рядом – она сбежала с Адиром. Галила немного ревновала подругу, но не могла осуждать ее – по крайней мере, Амире удалось избежать брака, которого она не хотела.

Единственным человеком во дворце, кому Галила могла довериться, была Нита. Но она стала королевой, и вряд ли пойдет против своего мужа. Теперь Галила не могла с ней встретиться, не попросив предварительной аудиенции.

Ее загнали в угол.

Даже ее вещи уже были упакованы.

– Вы готовы? – спросил Карим, входя в ее покои.

Галила смотрела на него в полном оцепенении.

Он был похож на льва – сильного и беспощадного, безразличного к боли своей жертвы, следующего только своим желаниям и потребностям.

– Я никогда не прощу вам этого, – сказала она.

– Приберегите клятвы для свадебной церемонии.

Галила ответила ему своим самым убийственным взглядом, который неизменно ставил мужчин на место. Но Карим встретил его совершенно спокойно. Она старалась быть холодной и высокомерной, но на самом деле была заворожена его темными, почти черными глазами, бархатная глубина которых затягивала Галилу, как омут.

Он шантажировал ее брата, он манипулировал ею прошлой ночью, чтобы обеспечить себе выгодный брак, он даже имел наглость открыто в этом признаться. Но, глядя в его глаза, она могла думать только о блаженстве, которое испытала в его объятиях. Всю прошлую ночь ее терзали сожаления. Но вовсе не те, на которые рассчитывал ее брат, когда упрекал ее за недостойное поведение. Она жалела о том, что их прервали.