Свадьба любой ценой

Осторожно повернувшись к ней лицом, Хантер принялся считать. Девять месяцев от июля… Ребенок должен был родиться в апреле.

Амелия накинула одеяло себе на плечо, закрывая им ребенка. Она смотрела под ноги Хантера.

– Сколько ребенку? – спросил он.

– Почти десять недель, – угрюмо призналась Амелия.

Хантер снова выругался, вложив в грязное ругательство все: собственный позор, отвращение к себе, гнев на несправедливость и угрызения совести.

– Я это не планировала, – тихо сказала она.

– Почему ты не сообщила мне раньше?

– Я пыталась.

 – Ее голос стал жестче и воинственнее. – Я звонила тебе в офис. Ты прислал мне сообщение, что помолвлен и я не должна с тобой связываться.

– Я хотел бы об этом узнать. Почему ты не сказала мне, как только узнала, что беременна?

– Я сказала.

Он недоверчиво фыркнул, и она подняла на него печальные голубые глаза.

– Помнишь, я уехала тем утром, потому что папа узнал об исчезновении моего брата? Я могла думать только об этом. Надо было разыскать его. Когда спасатели прекратили поиски, я решила сама поехать в Чили.

Мне следовало сделать прививки, и врач проверил меня на беременность. Я считала, что из-за стресса меня тошнит и пропали месячные. Я работала за компьютером, поэтому не удивилась, когда потолстела. Мы предохранялись, – напомнила она, махнув рукой на себя и Хантера. – Мне и в голову не приходило, что я могу забеременеть.

Он всегда пользовался презервативами и не помнил, чтобы они рвались. Странно, что она сумела забеременеть от него, поэтому он не скрывал свой скептицизм.

– Я хотела родить ее, хотя мне пришлось отказаться от поездок. – Она потерла лоб, уголки ее губ опустились. – Я приняла труднейшее решение в своей жизни, но я знала: Джаспер никогда не согласился бы, чтобы я избавилась от ребенка и отправилась на его поиски.

Страдальческие нотки в ее голосе ударили Хантера в самое сердце. Он попытался представить, как выбирает: избавление от ребенка или поиски сестры. От мысли о том, что Амелия предпочла оставить его ребенка, а не искать любимого брата, он немного смягчился.

– Я думала, что должна сообщить тебе, но ты меня обманул, – произнесла Амелия безжизненным тоном. – После всего, что мне пришлось пережить, я обрадовалась, когда ты не захотел вмешиваться.

– Ты не спросила меня, хочу ли я участвовать в жизни ребенка, – почти зарычал он, но она, по-прежнему горюя, пропустила его слова мимо ушей. – Что с твоим братом?

– Он считается мертвым.

– Сочувствую, Амелия.