София. В поисках мудрости и любви

Мне казалось, что простые правила для руководства ума позволят, в конце концов, познать сам разум – внутреннее устройство всех res cogitans. Но это не так, Женэ, нельзя познать разум с помощью придуманных правил. Моя философия рационализма потерпела фиаско.

– И этим воспользовался Люцифер?

– Он знал наперед все изъяны моей философии, все изъяны рационализма! Послушай меня, это очень важно. Люцифер изобрел свою науку, он поставил ненадежное и трусливое ratio над естеством природы, над Богом и человеком. Но такой разум, отделенный от божественной мудрости, ни к чему не пригоден, он повинуется Люциферу.

Я должен был подвергнуть сомнению философию рационализма еще до того, как ее начнут восхвалять. Да, я должен был видеть дальше! Брат Мерсенн предупреждал меня. Он говорил, что новую науку будут использовать для разрушения веры, нравственных устоев, для уничтожения человечества. Но в молодости я списывал подобные опасения на привязанность моих друзей к отеческой старине и авторитетам схоластики.

– Должно быть, многие творцы науки чувствуют себя обманутыми, – поддержал его Евгений. – Теперь, спустя сотни лет, считается, что каждый ученый – по необходимости безбожник, а каждый безбожник – по необходимости образованный человек и представитель научного мира.

– Да, мрачные пророчества Мерсенна сбылись. Но братство Розы и Креста придумывалось не для того, чтобы восторжествовало безбожие. Напротив, оно создавалось как духовное братство, где не имело бы значения кто ты – католик, протестант, древний эллин, сирийский дервиш или египетский математик.

Познание природы виделось нам первым шагом к открытию несметных сокровищ души и Вселенского Разума. Мы верили в грядущее преображение веры, в возрождение всего человечества. Однако Люцифер все переиначил на свой лад.

– В этом ему нет равных! Знаешь, он ведь опять приходил ко мне в сновидении, – вспомнил Евгений. – Только после пробуждения я почти все забыл. Помню только, что меня напугали какие-то светящиеся круги.

Они двигались в воздухе, прямо передо мной!

– Люцифер явно что-то затевает, – задумчиво пробормотал Ренэ. – Он всегда что-то затевает… с тобой, со мной, со всеми!

Они перешли через мост на другой берег реки, где флорентийские улочки становились совсем узкими и похожими одна на другую. Так что Евгений даже запутался. Ему казалось, что Ренэ водит его кругами. Однако после очередного поворота Декарт подошел к кованой двери, которой раньше здесь не было.