София. В поисках мудрости и любви

 – Система способна обратить вспять лишь свое внутреннее время, потому что в системе сохраняется память только о ней самой.

– А что, если у системы изменить объем памяти?

– Хм-м… – задумался Евгений, обозревая висевшие в космосе небесные сферы. – Незримый Коллегиум в самом деле располагает такой возможностью?

– Все, что ты видишь вокруг, мы называем линзой времени, – сир Исаак Ньютон обвел рукой небесные сферы. – Мы крайне редко используем сей хроноскоп.

– Выходит, это что-то вроде телескопа.

– Если правильно отшлифовать линзу, проходящие через нее лучи исказятся, они визуально приблизят, перевернут либо удалят область пространства, от которой отражаются. И наши глаза по своему устроению являются такими же линзами, воспринимающими потоки света, отражающими и передающими их душе. Поэтому все далекое кажется нам мелким, а близкое – большим.

– Но как можно приблизить время, ведь это не область пространства? – недоумевая, моргнул глазами Евгений.

– Время есть не что иное, как объем перенесенной светом памяти, исчисляемый корпускулярно-волновым способом. Объем, который мы можем сжать и вывернуть наизнанку, если соблюсти одно условие.

– Какое условие?

– Мы должны проникнуть в корпускулу света, чтобы восполнить объем нашей памяти теми преломлениями, какие потребуются. Тогда мы сможем сфокусировать эту память в другом объеме – в другом времени. Чем сильнее нужно вывернуть время, чем дольше мы хотим в нем задержаться, тем больше преломлений нам потребуется произвести.

Евгений приподнял руку, чтобы дать себе пару мгновений на приведение мыслей в порядок.

– Проникнуть в корпускулу?! – повторил он недоверчиво. – Все равно что оказаться внутри глаза и перенаправить поток света из головы… куда-то наружу?

– Это не совсем так, – сохраняя невозмутимый вид, ответил сир Ньютон. – Ведь глазами, фокусирующими свет, располагают весьма немногочисленные создания, тогда как корпускулы света находятся всюду.

Немного образумившись, Евгений взял себя в руки, ему не хотелось, чтобы Ньютон, и без того пребывавший в каком-то чувственном расстройстве, раздражался по поводу несообразительности своего компаньона. Спорить с ним Евгений не собирался, да и не мог, поскольку ничего толком не понимал.