Арена 2: Вторая фаза

Представь, что было бы, если бы каждый мир жил по своему календарю. Мы бы все давно запутались.

Перк нахмурился, но говорить ничего не стал.

– И это правильно, я считаю, – сказал Ролдан. – Земля – центр вселенной, во всяком случае, для людей. Поэтому другим мирам нужно равняться на нее.

– Центр вселенной? – чуть улыбнулся Виллис и покачал головой. – Гайнадцы и суухи с тобой бы поспорили.

– Да срать я хотел на долбаных инопланетян! – махнул рукой Ролдан.

А у меня в голове вдруг что-то щелкнуло. Внимание зацепилось за фразу «Земля – центр вселенной».

Людской род зародился на Земле, а потом расползся по галактикам. Это мы все знаем. Но Земля остается колыбелью человечества. Не в этом ли ее основное свойство?.. То самое свойство, которое должно нам дать подсказку, как найти выход из этой локации?

– Ты чего, Шой? – уставился на меня Ролдан. – Замер, как будто призрака увидел.

– Да так, задумался, – отмахнулся я. Говорить о возникшей только что догадке пока не буду, нужно все как следует обдумать.

Но у меня возникло прочное ощущение, что я стал на шаг ближе к пониманию, где искать выход.

После скоротечного завтрака и отдыха сразу же отправились в путь. В отдалении завыли волки, заставив наши сердце сжаться от страха. Скорость передвижения снизилась еще больше – теперь каждый оглядывался по сторонам, прислушиваясь и принюхиваясь ко всему подряд. Еще через час рассвело окончательно, и у нас даже отпала необходимость освещать путь. Я отдал фонарь Ролдану, а сам вновь нацепил шлем, но забрало опускать пока не стал – кровь и грязь на нем высохли, почти полностью лишив возможности сквозь него что-либо разглядеть.

Вышли к узкой речке, что огибала небольшой холм и убегала в глубину леса. А на этом возвышении, словно окопавшись от внешнего врага, стояла невысокая, метра четыре или пять, башня, выложенная из ровных прямоугольных блоков. Вершину опоясывала корона из прямоугольников, расположенных друг от друга на некотором расстоянии и образующих нечто вроде широких бойниц.

Чуть ниже чернели маленькие прямоугольники окон. Строение очень походило на фигуру «ладья» из древней игры, которая называлась шахматами. В стилях я не разбирался, но мне почему-то показалось, что именно так должна выглядеть фортификация позднего средневековья в понимании неискушенного человека конца третьего тысячелетия.

– Это что, крепость? – поинтересовался Перк, оглядев строение.

– Башня, – уточнил я. – Только что она тут делает – непонятно.