Даггер: Инициация

– Просторненько, – заметил Лис, ухмыляясь и озираясь по сторонам. – Давно я в люксе не катался.

– Давно… – усмехнулся Олуш. – Скажи лучше «никогда».

– Это с твоей рожей тебе светит только «никогда». Я же до Платоса посещал довольно цивильные места и перемещался исключительно на флаерах представительского класса, – парировал Коннор.

– Заливай больше, рыжий урод, – густо заржал Олуш.

– Закройте свои лживые рты оба, – строго потребовал Ханжа – последний из нашей пятерки. Пухлый мужик лет сорока с круглым лоснящимся лицом, редкими тонкими волосами и чуть обвисшими щеками.

Он был вечно всем недоволен, всегда всех критиковал и приструнивал, за что и получил свое прозвище, а еще неоднократно получал по морде, когда пытался поучать не тех, кого следовало.

– О, смотрите-ка, задница бегемота заговорила, – захихикал Лис.

Ханжа открыл рот, чтобы что-то ответить, но наш надзиратель, вошедший в салон флаера последним, вежливо, но убедительно попросил всех заткнуться.

Дверь с тихим шорохом встала на место, и флаер быстро поднялся в воздух. Когда аппарат набрал высоту, я прильнул к окну. Вершины небоскребов, что еще недавно, казалось, упирались прямо в облака, оказались теперь на уровне глаз. А на некоторых зданиях даже можно было разглядеть крыши. Интересное зрелище – эти крыши. Почти на всех из них располагались стоянки флаеров или минипарки с густой растительностью и бассейнами. Кое-где были видны точки людей, но в основном все мельтешение создавали рои больших и малых флаеров.

Мы резво промчались мимо движущихся потоков и влились в одну из многочисленных транспортных артерий.

Глядя на блестящие вытянутые корпуса мимо пролетающих с тихим гулом флаеров я погрузился в свои унылые мысли. Как и восемь лет назад, моя жизнь сейчас кардинально изменилась. Кларисса была последней ниточкой, связывающей меня с прошлым, но теперь и она оборвалась. Я потерял все.

Удивительно, но я больше не злился на нее.

Поначалу, конечно, меня разрывало от ощущения предательства и беспомощности, но потом в какой-то момент я осознал истину. А истина заключалась в том, что я… умер. Да-да, умер. Формально мое тело и сознание, разумеется, были целы, но вот что касается той эфемерной субстанции, которую называют душой… она ушла в небытие.

Я умер и родился заново. Теперь я человек без прошлого и без воспоминаний.

Во всяком случае, я заставил себя в это поверить.