Даггер: Инициация

Позади раздался звук сдвигаемых прутьев, после чего в спину последовал толчок. Носорог произнес:

– Давай, номер одиннадцать-сто-четырнадцать, шагай. И помни: никаких резких движений.

– Да я помню, что у тебя кишечник слабый, от испуга можешь в штаны наделать.

– Закрой пасть! – буркнул Ллойд.

Дальше шли молча. Проходя по широкому коридору мимо камер, я несколько раз кивнул заключенным, провожавшим нас безучастным взглядом.

– Здорово, Палач! Как жизнь? – поприветствовал меня из-за решетки Желудь – невысокий коренастый мужик с белесым левым глазом и косым шрамом на лице.

Местный авторитет.

– Все отлично. И каждый день все лучше и лучше, – кивнул я ему в ответ.

– Заткнулись! – рявкнул Носорог.

– Куда тебя ведет этот хмырь? – спросил Желудь, не обратив внимания на требование надзирателя.

– Понятия не имею. Наверное, боится мимо камер один ходить, вот и потащил меня как охрану.

Желудь ухмыльнулся, обнажив на удивление ровные зубы, верхние клыки из которых отливали стальным блеском.

Насколько я знал, они были сделаны из какого-то редкого титанового сплава. Заключенный произнес:

– Палач ведет вертухая – вот это байка будет.

– Заткнулись, я сказал! – негромко, но с затаенной злобой процедил Носорог. В следующий миг в спину меня ударил легкий электрический разряд.

– Ну бывай, – попрощался Желудь.

– Увидимся, – бросил я через плечо.

– Не оборачиваться, – рявкнул Ллойд. – Смотреть прямо перед собой.

Мы дошли до конца коридора. Остановились перед дверью. Охранник приложил ладонь к сенсорной панели справа, и дверь с металлическим визгом поднялась.

– Пошел, – толкнул меня в спину Носорог.

Я глянул на парящего у потолка дрона с камерой и шагнул в проем. Одноглазый кругляш окинул меня беспристрастным взглядом и медленно повернул объектив в другую сторону.

В следующем коридоре было куда светлее и приятнее, хотя стены все так же отдавали строгим металлическим блеском. Но здесь их, наверное, протирали чаще или же материал пластин был другим.

Да и не царапал их тут никто, как в блоках с заключенными. К тому же лампы с потолка светили чуть ярче.

Мы прошли мимо дверей, ведущих в другие жилые отсеки с заключенными. На каждой из дверей черной краской была выведена латинская буква. Блок, в котором мотал срок я, был гордо именован самой первой буквой алфавита. Когда мы минули дверь с буквой «G», надзиратель окликнул меня:

– Номер одиннадцать-сто-четырнадцать, стоять!

Я сделал еще два шага и остановился.