Читер

Суть его заключалась в следующем: если человеку совсем уж неинтересен реал, то он может погрузиться в многолетний виртуальный сон. Для этого всего-то надо арендовать специальную ячейку и подключиться к системе жизнеобеспечения. Его сознание подключается к Простору – информационному виртуальному пространству, нечто вроде буферной зоны, из которой можно выйти на любую виртуальную площадку – без возможности отключения, а тело лежит в пластиковом ящичке и спокойно спит. Мозгу, конечно, тоже нужно отдыхать, поэтому для таких виртуальных спящих создали специальный сервис, при помощи которого они разгружались.

Получался этакий сон во сне.

Признаться, я и сам наплевал на многие аспекты своей жизни. Бреюсь и моюсь раз в две недели, питание не регулярное, а у врача последний раз был, наверное, лет пять назад. Вот мое тело и мстит мне. Иногда подумываю, может, тоже уйти в Виртслип, но как представлю свое тело, неподвижно лежащее в тесном ящике, так сразу дрожь пробирает. Ведь это почти смерть при жизни.

Нет, я к этому еще не готов.

Подошел к окну, провел пальцем по сенсорной поверхности. Прозрачность стекла замерла на отметке восьмидесяти пяти процентов.

Город у моих ног блестел ярким, желтым светом. Округлые и прямоугольные корпуса строений, соединенные трубами-переходами, уходили ввысь и исчезали среди низко плывущих облаков. Слева и справа мельтешили, как пузырьки в подсвеченных трубках, транспортные линии. Мчащиеся в них флаеры на электромагнитной тяге выглядели такими крохотными, что казались просто точками.

Возьми и зачерпни их ладонью, а потом высыпь на пол. Большинство из них, конечно же, простые автоматы. Некоторые на борту несут живых пассажиров, но управляются автопилотами. И лишь совсем немногие находятся под управлением людей – потенциальных нарушителей. По статистике больше всего ошибок совершает именно человек.

Раздался длинный гудок из моего коммуникатора – миниатюрного браслета на правой руке с маленьким гибким дисплеем.

Я перевел звонок на видеотрансляцию комнатного голопроектора и опустил ползунок яркости почти до минимума, снизив прозрачность окна до пятнадцати процентов.

Посередине комнаты возник коренастый человеческий силуэт, одетый в строгую темную одежду – пиджак без воротника и карманов плавно переходил в брюки. На заднем фоне у него стояли голографические мониторы, на некоторых мельтешили какие-то картинки и мелькали цифры. Все это я видел в отражении окна.