Планета Тивит

Женщина дернулась на кушетке, пытаясь подняться, но датчики обручей, удерживающих ее, неожиданно замигали бордовым цветом, и тело Яны пронзила острая боль электрического заряда, будто сотни иголок врезались одновременно в ее тело, оставляя во рту противное металлическое послевкусие. Она рухнула обратно, протяжно застонав.

– Каждая попытка к освобождению будет приводить к увеличению мощности электрического заряда,– спокойно и вежливо пояснила доктор,– боль будет становиться нестерпимой…Так что не советую вам даже пытаться!

– Иди к черту!– взревела упрямая Красовская и, собрав последние силы, рванулась вперед.

Горло обожгло огнем. Острая стрела проникла в мозг, основательно тряхнув черепную коробку. На миг она потеряла сознание от боли, а когда очнулась, то все было по-прежнему. Доктор с улыбкой наблюдала за ней. Обручи были на месте, а огоньки на них горели зеленым.

– Я поняла…– выдохнула журналистка, тяжело признавая свое поражение. Язык во рту набух и еле ворочался, не помещаясь внутри.

– Это хорошо, товарищ Красовская, что мы с вами без особых проблем нашли полное взаимопонимание. Как говорит наш вождь и учитель, товарищ Сталин, все наше общество, наш строй, наши принципы и взаимоотношения зиждутся на взаимопонимании и взаимопомощи.

– Товарищ кто? – не поняла Янка, решив, что знакомая фамилия ей определенно послышалась.

– Товарищ Сталин председатель ЦК Коммунистической партии…– ничуть не смутившись, объяснила терпеливо доктор.

– Тот самый Сталин? – через недолгую паузу уточнила журналистка, выпучив изумленные глаза.

– Тот самый, тот самый, деточка! – улыбнулась доктор, доставая фонендоскоп, вполне обычный, человеческий, без всяких электронных примочек.

– Понятно…– кивнула Яна, терпеливо наблюдая, как доктор задирает ей ночную рубашку и начинает самым бессовестным образом щупать ее. Значит, точно в дурку Максим упек. Решила она. Надо же и Сталин у них тут есть свой…Ничего удивительного в этом не было. Судя по интерьеру палаты, тут квартировали, отнюдь, не схватившие «белочку» работяги с какого-нибудь завода.

– Вы хорошо сложены внешне! Замечательный экземпляр! – похвалила ее врач, но почему-то Красовской стало неприятно, словно лошадь на Конном рынке оценили. – Рожали? – пальцы доктора скользнул куда-то в ту область, в которой другим пальцам, кроме пальцев мужа и быть запрещено. Яна кивнула, куда деваться, когда привязан непонятными устройствами к холодному металлическому столу.