Долгий путь в никуда

Время-то было, и они точно не сидели на нас в засаде; патрулировали улицы, заметили, что звезда обглодана, и подростки рядом с лампами, а уж потом приметили битые результаты нашего веселья.

– Не. Это они сами бросали.

– Точно, мы только подавали им. – Молодец Антон.

– Хм. Где живёте?

– Там, – я махнул в сторону Цементной.

Усатый спросил:

– Вы этих взрослых ребят знаете?

Неужели поверил? Хорошо, когда радостно на душе, друзья!

– Нет. Не наши. Пришлые, – выпалил я.

– Они с цепями, в клёпках.

Как вас заметили, сразу убежали, – отжёг Тоша. Дважды молодец.

– Металлисты? – От нашей лжи старший мент подтянулся и заинтересовался. Может, это что личное у него? – Куда они пошли? – Одно время бытовало мнение, что металлюги – это сила. И пока этот миф не развеяли кулаками мускулистые любера и обычные сермяжные гопари, менты уделяли кустарно клепаной субкультуре особое внимание. Мы их предубеждением попользовались, слегка.

Мы дружно показали влево, в сторону маленького парка-аллеи, за троллейбусным парком.

Повезло. Могли ведь в разные направления предполагаемого побега металлюг ручонки протянуть. Проявили редкое радушие, наши маленькие мозги настроились на одну волну и выдали ложь, похожую на правду.

Менты перебросились между собой парой слов и укатили ловить мифических злых пришельцев в клёпках. Ура! Мы их, а не они нас нашлёпали. Пора было давать стрекоча, что мы благополучно и совершили. Остановились мы только у школы.

В наших карманах лежали лампы. Менты не озаботились конфискацией, а мы, недолго думая, отпраздновали наше спасение от детской комнаты милиции, разбив оставшиеся стеклянные снаряды о фасад школы.

– Зайдём? – предложил Антон.

К тому времени совсем стемнело и было, наверное, около семи. Но даже в такое время школа ещё не закрывалась. Занятия кончились, окна темнели, отражая огни фар проезжающих по проспекту автомобилей; светились лишь коридоры и окна спортзала – там кто-то чем-то занимался.

– Чего я там не видел в этом дурдоме?

– Водички выпьем из фонтанчика. В горле совсем пересохло, – обосновал Шавырин.

– Ладно, – согласился я без особого энтузиазма, будто предчувствовал.

Деревянная тяжёлая дверь – в таких вертикальных планках – толстой пружиной ехидно пропела – "мир вашему дому", – отвалилась в сторону, и мы проникли в бесплатный цирк, вымерший на ночь после представления.