Долгий путь в никуда

Иногда мне становилось мало просто рассказывать дворовым и школьным оболтусам выдуманные мной страшные истории, иногда ко мне приходило желание напугать всех по-настоящему, по-взрослому устроить мистификацию в стиле уличного хоррора.

Идея испуга до усрачки зрела во мне давно. Я всё прикидывал, искал место, обдумывал детали. Наконец, закончив с предварительной подготовкой к волшебству, я пошёл на дело. Мне был нужен напарник и мой выбор пал на Елика – во-первых, он в авторитете, во-вторых, смекалист и в-третьих, дружески ко мне настроен (в известных приделах).

Подговорить его на акцию устрашения наших знакомых ребят оказалось проще простого, он сразу, как мне показалось, понял о чём идёт речь и включился в работу.

– Елик, ты их приведёшь, я выскочу, а ты первым сделай вид, что испугался и беги. Все за тобой повалят. Так. А после сразу всех уводи к трубам. Понял?

– Да. Но там темно, не видно ничего.

– Ты с собой фонарик из дома возьми заранее.

– Точно!

– Главное, не забудь увести их оттуда.

– Да-да. – Елик слушал уже невнимательно, ему скорее хотелось начать.

Гуляли в тот день, как обычно, нашей неполной толпой, но с неким непостоянным дополнением. Елик, я, братья Бурляевы – Алекс (крупный парень) и Дима (очкарик и придурок) – из соседней башни, Башковитый и Квадрат. Воскресенье, погожий денёк, солнышко светит, тепло и нельзя себе представить, что когда-нибудь и твоё изъеденное молью времени погрузневшее, ставшее тяжёлым и вонючим тело впихнут в деревянный ящик и снесут на кладбище.

Дети наслаждались благодатью беззаботного времени. От погремушек уже отказались, а деньги зарабатывать ещё не обязательно. Бегали вокруг дома с самого утра, играли в ножички. Божье царство – не на небе, а на земле. Ну, если не присматриваться.

Как было условлено, около полудня, я улизнул домой, сказав всем, что мне маме надо по дому помогать. Сам же, зайдя за угол дома, прокрался (тихонечко, чтобы меня никто не приметил случайно) к соседней пятиэтажке – к той, у которой вечно деревянная дверь в подвал стояла открытой.

Небольшая деревянная, выкрашенная в зелёную краску дверца в торце дома теоретически закрывалась на висячий амбарный замок, а по факту петли, на которых он висел, свободно выходили из пазухов и кто угодно мог проникнуть во влажный душный мрак, плескавшийся под домом. Мог-то мог, только кому из взрослых это надо – сгибаться в три погибели и кряхтя, пачкая одежду, пропихивать себя в подвал.