Долгий путь в никуда

 – Ремарка: о моём заочном заступничестве Гриня так и не узнал, а оно его спасло от части неприятностей, которые неизбежно следуют за полученными тумаками в проигранной подчистую драке.

На меня так странно посмотрели. И Федя, как самый умный среди нас, тоже что-то, если не понял, то почувствовал. Празднование опущение кулаками Грини скомкалось, скатившись с повышенных тонов на обычный разговор. Первый отвалил Стасик, ему до дома было добираться дольше других. Потом Культяпкин. Втроём – я, Федя и Пончик мы перешли дорогу и, меся снежную слякоть, побрели по району.

На перекрёстке постояли, посмеялись над анекдотом (Федя умел разрядить обстановку) и разошлись.

История имела продолжение. Гриня, отколовшись от свиты Феди, остался без защиты и сразу примерил на себя шкуру жертвы. Бычата не на следующий день, а через неделю где-то просекли в чём дело. Чижов сказал фас, Хмелёв одобрил. Гриня стал Бонч Бруевичем, Сисястым и дешёвой шмарой Защеканкой. На переменах ему доставалось наравне со мной и даже, наверное, эмоционально он страдал больше.

Я привык, сжился, терпел, копил ненависть, болел страхом и ждал часа расплаты, а он ничего не понимал, он никогда не подвергался такой организованной травле и всегда считал себя выше этого. Его все эти плевки на ниже него стоящих в школьной иерархии недосуществ не касались. И вот однажды проснулся и оказался там внизу, среди них, среди нас. Не на самом дне, но в поносе по горло.

Угадайте кто, понаблюдав за тем, как Гриня страдает от регулярных побоев и обстрелов жеваной бумагой, присоединился к гончей своре? Да, этим человеком стал Федя.

Сначала он натравил на Гриню Пончика. Они зарубились после школы. Вообще без повода. Пончик его толкнул, Гриня не стерпел – одно дело бычата, а другое дело Пончик.

Если не везёт, так не везёт. Гриня продул и эту драку. До сих пор у меня перед глазами стоит утоптанный за школой снежный пятачок, обильно политый кровью Никишы. Алые отпечатки капель крови с пятикопеечную монету в ореоле из лучей-чёрточек и по краям площадки размазанные в розовую кашу, затёртые борющимися телами пятна, обозначающие границы арены ушедшего в прошлое эпического сражения.

Скорее всего, если бы я видел саму драку, а не только слышал о ней и потом, отведённый чуть ли не за руку злорадным Федей, не наблюдал её итоги в оранжевом свете фонарей, то мне этот случай так сильно в память не врезался бы.

Ладно. Кому-то этого показалось мало. Понятно кому? Федю не устроило место стороннего наблюдателя.