Гагана

Ощущение горячей живой крови врага на лице действует на него словно боевой наркотик. Его нельзя убить, он стал самой смертью!

Падая на колени, Донат скользит под копьём второго телохранителя, вонзая ему остриё меча в живот, под кольчужную подкладку. С третьим сарматом Донат расправляется играючи: два ложных выпада и удар прямо в лицо. Когда воин теряет копьё, поднимая руки к глубокой канаве раны на лице, вождь разваливает его череп на две части кровоточащего грецкого ореха.

Место схватки остальные военные вожди гуннов окружили полукругом.

Октар, Улдин, Руа, Вледа – они стоят, как волки, ждут. На бой со строптивым претендентом выходит сам ужасный Аттила. Сейчас он действительно ужасен: похудевший и подурневший, он, как выходец с того света, вооружившийся мечом и страхом. Спина прямая, рука тверда, болезнь его больше не мучает, а помогает, внушая ужас. Донат не из пугливых: перед собой он видит лишь отжившее своё, прошлое их рода. Прошлое требуется уничтожить, чтобы дать дорогу ему – дорогу будущему.

Лёгкой победы ожидает Донат, поэтому и не медлит, бросается в атаку сам, как привык действовать всегда. Противник его не встречает, Аттила, будто уклоняясь от боя, отходит. Для умирающей развалины он уворачивается поразительно быстро. За его передвижениями Донат не успевает. Что происходит? Его меч рассекает пустоту, свистит ветер, сталь тревожит воздух. Крови нет, нет и власти. Но почему? Бог Тенгрихан любит сильных.

Атака за атакой проводится Донатом впустую. Не слышно звона мечей, стонов и криков. Аттила делает незаметный шажок вперёд, всего один выпад и отрубленная правая кисть падает на пол, стучит меч, пальцы Доната разжимаются на рукоятке. Аттила приставляет к горлу предателя отточенную бритву своего меча. Всё кончено, бунт подавлен. Доната ждёт расплата.

В зал входят стражники – целый отряд преданных царю бесстрашных воинов.

– Сдерите с него кожу, а после отдайте его моим псам, – тихо говорит Аттила стражам.

Лишь только Доната утащили, Аттила теряет силу, он снова слабеет, в лёгких булькает, в глазах темно. С трудом он добирается до трона, падая на него живым трупом. Все военные вожди, наблюдающие сцену из божественной трагедии жизни антибога, скованы страхом, испытывают мистической трепет перед их предводителем, который для них не человек, а существо, пришедшее из мрачного подземного мира.