Кошмарин. Сборник рассказов

Машина только по ночам ревёт под окнами, шмыгает туда-сюда.

– Благодарю, Нина Ильинична. Случайно не знаете дома они сейчас?

– Не знаю.

– Ну, извините. До свидания.

Шахов, сошёл с лестницы и пошёл к калитке. До тех пор, пока он не вышел на улицу, им явственно ощущалось спиной давление внимательных глаз угрюмой хозяйки деревянного домика, пристально и, видимо не мигая, следящих за ним.

– Иди, иди. За своей судьбой идёшь, охотник, – шёпотом, проговорила тётка, когда он закрыл за собой калитку и перекрестилась.

Выйдя на улицу, Вадим прошёл ещё два дома, смотрящихся приличнее первого, более ухоженными, но такими же древними. Завернул в переулок и по нему вышел на соседнюю улицу. Повернул налево и издалека угадал искомый дом. На этой улице жили люди явно побогаче. Большинство домов каменные и двухэтажные. Но и среди них последний дом на улице выделялся своими размерами и мрачной величавостью.

Подойдя к кованным железным воротам, открывающимся, по-видимому, автоматически, Вадим Шахов обнаружил на правой каменной тумбе ворот переговорное устройство.

Нажав на кнопку вызова, услышав звуковой сигнал, как на телефоне, стал ждать ответа. Никто на вызов не откликнулся. Ставни на окнах оставались закрыты. Но Вадиму, почему-то, казалось, что за ним внимательно наблюдает кто-то недобрый. Дом походил на затаившегося в засаде зверя породы псовых. Но главное он сразу увидел спортивное авто, не загнанное в гараж, а оставленное перед его воротами.

Какое-то время помявшись с ноги на ногу и повторив пару раз вызов, Шахов, вдоволь налюбовавшись запущенным садом и угрюмым выражением глаз-окон дома, собрался возвращаться в Москву.

Бросив на прощанье последний взгляд на припаркованный спортивный кар около гаража, Вадим развернулся и уже было пошёл, как в помертвевшей осенней траве рядом с кирпичной тумбой ему почудился блик словно от осколка пивной бутылки тёмного стекла. Обычный человек никогда бы в жизни не обратил на это внимание. Но природное чутьё ищейки, обострённое годами службы в розыске, заставило его приглядеться получше.

Шахов наклонился, раздвинул засохшие травинки в стороны и на своё, как он тогда подумал счастье, обнаружил женскую пудреницу. Пудреница светло-серебряного цвета, на верхней крышке которой горело разноцветными огоньками изображение лилии, осыпанной стразами. В метре от неё около стены виднелось пятно подсохшей рвоты. Наверняка девушка потеряла пудреницу тогда, когда её затошнило.