Арена 3: Бремя победителя

Он никак не мог взять в толк, где находится источник непонятного голоса.

Мы с Виллисом продолжали кричать, убеждая его отказаться от тех поступков, которые он уже когда-то совершил, и которые на самом деле мучают его в глубине души. И тут он все понял. Бросил бластер под ноги и схватился за голову. Сжал ее как в тисках, опустился на корточки. И взвыл.

– Уходи отсюда, убегай! Покинь это место раз и навсегда! – вторили мы с Виллисом.

– Нет! Я не могу! Я не предам мистера Шерроуза!

– Нет никакого мистера Шерроуза! Ты уже не там! Ты – на Арене!

– Нет… нет… нет!

– Уходи отсюда! Убегай! Оставь этих людей в живых и получишь второй шанс, – соврал я.

Не знаю, как Коупленд попал в армию, но второго шанса на выживание он точно лишился. На Арене шансы стремятся к нулю с умопомрачительной скоростью.

Заключенный поднялся на ноги и бросился в сторону видеостены. Через миг он врезался в нее. Стекло треснуло, по экрану поползла паутина трещин, засверкало, зашумело. Тело Коупленда затряслось, а сам он завыл, как дикий зверь, подвергшийся пыткам.

Через мгновение его отбросило назад, и он рухнул на спину прямо между стульями со своими недавними пленниками.

Снова пространство озарила яркая вспышка, и мы вынырнули из воспоминаний Коупленда.

– Невеселое путешествие, – произнес Виллис. Голос его звучал в привычном тембре, а сам он стоял в паре шагов от меня.

Я же ощутил, как в голове неприятно шумело, да и вообще чувствовал нечто схожее с пси-истощением.

Видимо, такие вояжи по чужим воспоминаниям прилично вытягивали силы. Стоило ли ввязываться в подобное опять – большой вопрос.

– Он не умер? – спросил Виллис, кивнув в сторону Коупленда.

– Но мы же выжили, а значит и ему ничего не грозит, – ответил я.

– Я очнулся почти сразу, а он почему-то не встает…

– Видимо, неслабо шарахнуло видеоэкраном, – усмехнулся я. – Надо его растормошить.

– Тормоши сам, Шой, а я к этому маньяку не приближусь ни на шаг.

Меня тоже коробило от одной мысли, что придется приводить в чувство человека, так хладнокровно лишавшего жизней других людей.

– Ты сам видел, что он сделал в прошлом, – продолжил Виллис. – Сомневаюсь, что жертв на его счету – всего четыре.

Я кивнул. Спросил:

– И что ты предлагаешь?

– Ничего. Пускай лежит тут. И нужно рассказать остальным, чтобы знали, с кем имеют дело.

– Нет, – покачала головой я. – Никто не должен знать о том, что мы видели.