Ночная смена

– Слушай, собака у тебя какая-то не боевая, – вмешался в разговор другой подросток, с серьгой в ухе, крутя биту в руке. – Давай мы ее тебе надрессируем. Сделаем из нее настоящего боевого пса. Хочешь?

Сразу несколько рук потянулись к поводку и вырвали его из рук Юры. В ответ он шагнул за поводком, беспомощно протянул руки и сказал:

– Ребята, не надо.

Ближе всех оказавшийся к нему хулиган ударом ноги сделал ему подсечку и завалил наземь. Прыгнул ему на спину и коленом вдавил Юру в грязь. Рябой предводитель подошел к нему, склонился и сквозь зубы злобно прошипел:

– Не дергайся, а то мозги расплескаю.

Смотри и получай удовольствие, Юля.

В это время несколько подростков тащили скулящую собаку к одиноко торчащему давно засохшему дереву. Там они нашли веревку, накинули на шею скулившего Сырка петлю и, перебросив ее через сук, стали тянуть пса вверх. Сырок задрыгал лапами и захрюкал, глаза собаки, и так от природы навыкате, наполнились кровью и чуть не выскочили из орбит. Подросток с серьгой в ухе стал раскачивать повешенного пса и кричать ему: «Апорт! Голос! Апорт!» Все смеялись.

Юра, захлебываясь от слез, продолжал просить:

– Отпустите Сырка. Пожалуйста, отпустите! Сырок, Сырок! Ну пожалуйста!

– А-а, тебе понравилось. Мы готовы потренировать, как эту вонючую шавку, и тебя, – сказал Рябой.

Кто-то из подростков запел, подражая Кипелову:

– Он свободееен!

– Может, его еще можно спасти! Снимите, я вам все отдам! – проревел Юра.

Ответом ему стали лишь смешки.

Привязав конец веревки к стволу дерева, хулиганы вернулись к Юре. Его поставили на ноги и стали избивать. Пинали ногами, били руками, хлестали цепями. Когда он падал, его поднимали и снова били. Сначала пацаны не вкладывались, а только мутузили Юру как бы вполсилы, но вид крови все больше разжигал их аппетиты, и с каждой минутой они все сильнее напоминали соскочивших с диеты зубастых пираний. Вскоре Юра уже не мог стоять без чужой помощи. Заведя ему руки за затылок, один из хулиганов удерживал его, пока остальные, как в спортзале, отрабатывали на нем, будто на груше, разнообразные удары. Юра не мучался от боли, он думал о Сырке и ему так защемило сердце, что стало всё равно, что дальше с ним сделают.

Когда он потерял сознание, его бросили на кучу мусора, и все по очереди стали прыгать на Юриной голове. От прыжков шестого по счету подростка она лопнула. Этот характерный звук треснувшего пополам арбуза и вывел меня из кошмара.