Пожиратель нечистот

Гришин включил обороты боксёрской молотилки на максимум. Противник сделал рывок в ноги, Гришин ушёл в сторону и наградил потрясённого, плавающего в состоянии грогги здоровяка двойкой по затылочной части черепа. По инерции маньяк пробежал, спотыкаясь, несколько шагов вперёд. Гришин осознал простую вещь: если ему до сих пор не удалось вырубить убийцу, то вскоре его самого ждёт яма безымянной могилки в лесу. – Такой тухлый конец его не устраивал. К счастью, он с собой прихватил пистолет. Выхватив ствол, он выстрелил.

Пуля угодила в голень. Маньяк закряхтел, да и только. Не свалился в обмороке, не стал голосить, а просто вроде как хмыкнул и повернулся лицом к Гришину.

– И не думай. Пристрелю, как бешеную собаку, – предупредил тяжело дышавший, сопящий Гришин. – Ложись на живот. Одна рука на затылок, другую вытяни вдоль туловища. – Маньяк медлил. – Ну-у, – с угрозой протянул следователь и навёл дуло на живот Игоря.

Марков подчинился, лёг, как того требовал хитрый мент.

Гришин сковал запястье правой руки с лодыжкой раненной ноги маньяка.

От такого здоровяка можно было ждать любых подвигов. Судя по виду, он запросто мог разорвать цепи наручников. Приковав его руку к повреждённой ноге, Илья обеспечивал надёжную неподвижность убийцы: ведь не мог маньяк, орудуя одной рукой, наплевав на боль от полученного пулевого ранения, освободиться от наручников. Для такого подвига мало быть силачом, надо было полностью лишиться разума.

Гришин продолжал держать маньяка на мушке и не собирался давать и мизерной возможности на побег.

– Ну вот и всё. Сейчас я вызову полицейский наряд и тебя отвезут в каталажку. С врачом мы спешить не будем. – Гришин достал сотовый.

– Постой… Ты не понимаешь.

– Лучше заткнись. Заткнись лучше. Руки у меня так и чешутся тебя пристрелить.

Игорь не хотел попадать за решётку, так и не избавившись от демона. Он неосознанно, лишь истово того желая, ведь раньше он такого никогда так не делал, вошёл в подобие транса, чтобы просканировать своего победителя.

Гришин почувствовал неприятный озноб, пробежавший от макушки до копчика, у него онемел кончик языка и во рту появился привкус горечи. Телефон выпал из его ставших такими неловкими пальцев.

– Илья… ведь тебя так зовут, не так ли? Ты же сам думал, что я не обыкновенный убийца.

– Ну и шо? – Гришин неожиданно для себя стал шепелявить.

Здоровяк его сильно ошеломил, точно угадав его мысли. Но он не собирался так просто покупаться на его уловки.