Сбитые кулаки

Достать до желудочных гланд. Я знал, её родители ещё вчера укатили на дачу, а Рита осталась. Меня ждала. В девять я был у неё. Встретила меня в синей кружевной ночнушке, заспанная, тёплая, молочно-спелая. Обрадовалась шкура. Хо хо. Ну и я, как истинный джентльмен, ответил ей взаимностью. Там, прямо в прихожей. Для начала. Не буду не нужными подробностями засорять вам голову, скажу лишь, что плотскими утехами занимался с ней до самого позднего вечера.

Выйдя от неё, вдохнув через раздувшиеся от запахов ночной прохлады ноздри воздух, замешанный на осенней прели, арбузной прокисшей мякоти разбросанной неизвестным неумёхой рядом с подъездом, достал сигарету и с упоением затянулся.

Жила моя Рита на отшибе, недалеко от МКАДА, дом стоял на отдельном островке неким отщепенцем-бродяжкой, несколько в стороне от остальных домов района, сбившихся в подобие стаи. Путь мой лежал к ним, точнее – к автобусной остановке, на другом конце микрорайона. Хожу я быстро, прогулочного шага не терплю. Спеша между домами, около одного подъезда увидел сидящих на лавочке пацанов. Пять-шесть отборных особей моей породы. Стафорды, Питбули, Ротвейлеры, Доберманы. Зверь чует зверя и обычно обходит, если нет у него к родственникам особой надобности, стороной. И я, ничего не боясь, гордо прошествовал мимо. Но видно сегодня у них образовалась эта самая пресловутая надобность. Они, молча, в известной мне манере, снялись с нагретых их поджарыми задами мест и молча последовали за мной. Через минуту я услышал до боли знакомое:

– Эй, приятель, притормози-ка.

Разговор есть.

Бегать от неприятностей я не привык, но к таким неожиданностям готов не был. До последнего, до этого почти хрестоматийного – "приятель притормози-ка", – был уверен, что сегодня мне ничего не грозит. Ведь главная горилла в джунглях – это я. Все должны чувствовать опасную острую вонь вожака, ментально исходящую от меня. Как же они этого не учуяли-то? Косяк.

– Не, пацаны, базара не будет. Хотите, после перетрём, – попытался я перехватить инициативу, и сразу расставить все точки над "и".

– Чё?.. Оборзел совсем. Не будет для тебя никого после, – повысил голос до баса детина с выпирающей вперёд челюстью неандертальца и таким же первобытно узким лбом. Чем-то он мне Шарова напомнил, красавчик.

Двое из моих преследователей забежали вперёд и встали, перегородив дорогу. Остальные трое подошли, и я, волей-неволей, повернулся к ним. Встал боком, так чтобы контролировать и тех, и этих.