Солнечные дни

Держать себя в руках последний месяц, стало особенно трудно. Тимур сидел на тяжёлом курсе эфиров тестостерона, плюс колол тренболон. От этой смеси он со скоростью современного локомотива набирал сухое мясо и ещё скорее повышал у себя внутри головы давление красного пара бычьей ярости.

Обойдя, как он всегда делал, все помещения дома, посетив все комнаты и подвал, убедившись, что всё в порядке, он вышел во внутренний дворик, заглянул в бывший вольер, чтобы осмотреть дачу снаружи. Целая секция забора оказалась повалена, причём так, будто её толкали изнутри наружу; и собачья будка исчезла.

Ветер? Да уж, тогда настоящий ураган, появился на секундочку в клетке, повалил забор и утащил в неизвестном направлении тяжеленную будку.

Тимур подошёл ближе и увидел её. Она лежала, развернувшись тыльной глухой стороной, в ста метрах от его участка, на опушке леса. Власов не любил терять вещи – даже такие вещи. Большинство принадлежащих ему вещей были для него важны. Но эта будка… Одна половина Власова не хотела идти за ней.

Другая часть личности Тимура, всегда возбуждённая, всегда алчущая и недовольная, тряслась в безумной злобе. – "Это бомжи. Точно они. Суки долбаные. Облить бензином и сжечь их к чёртовой матери", – убеждал он себя, подбадривал, но сам не верил в то, о чём думал.

Сумерки сгущались, вскоре от бледного солнечного диска ничего не останется, он провалится за горизонт и Власову придётся тащиться за будкой в полной темноте. Захватив из дома, на всякий случай, нож и дубинку – предмет обучения для непонятливых четвероногих существ, он быстрым уверенным шагом пошагал к будке.

Чем он ближе подходил к бывшему собачьему домику, тем меньше ему хотелось делать следующий шаг. Он словно очутился в одном из тех снов, в которых его преследовал вой и скреблись в дверь. Только теперь он очутился вне стен дома, там, где обитал вой и рычание. В крови бушевал гормональный шторм, Власов потел и злился – немного на себя, но больше на всё и вся. До будки оставалось пройти шагов десять, когда Тимур пожалел, что, в этот раз, пошёл на поводу у своего упрямства.

Будка дрогнула и из-за неё вышла собака – его бывшая собака. За время своего отсутствия Курд успел подрасти. В такое трудно было поверить, но пес, раздавшись чуть ли не вдвое в груди, в холке достиг ста восьмидесяти сантиметров, не меньше: то есть, его глаза находились на одном уровне с головой бывшего хозяина. Один бог знает, чем он все эти семь месяцев питался, чтобы так неправдоподобно увеличится в размерах.