Стальной Кваки

А где выстраивается любая система, есть и неразбериха, на которую рассчитывал, как на фактор благополучного внедрения в стан оборотней, Кваки.

Устроиться сходу на работу Клещёву не удалось. Его не брали. Он не знал, кто там в этих конторах сидел в отделах кадров (крысы или люди), но на него везде смотрели одинаковым отсутствующим взглядом, невпопад отвечая на его вопросы. Диалог входил везде примерно одинакового содержания:

– Специалисты вашего профиля не нужны, – говорила ему очередная тётка. В этот раз тетя носила очки.

Не важно, как эти тёти и дяди в кадрах выглядели, все они талдычили одно и то же.

– Как же? Я же по объявлению пришёл. У вас там они требуется.

– Зайдите через месяц.

– Какой месяц? Мне работа сейчас нужна.

– У нас сейчас май, так вы к нам в конце июня… А лучше в конце лета загляните.

– Зачем объявление о вакансии вы дали?

Женщина либо пропустила мимо ушей вопрос Егора, либо, что скорее, как-то не так его интерпретировала и, переиначив в угоду себе, сказала:

– Ну вот и хорошо.

Всего доброго.

История с отказами бежала по кругу. Продолжаться так могло довольно долго. Что-то следовало срочно предпринять. Поделившись с куратором Снейковым опасениями, Кваки получил от него наводку на герольдфюрера, каждую неделю посещавшего Бирюлёво непонятно с какими целями. Засекли надсмотрщика давно, следили за ним исключительно дистанционно. По причине деликатного наблюдения смогли выяснить, что приезжал он всегда в среду, а уезжал всегда в пятницу. Два дня он бегал по промышленным объектам Бирюлёва, нигде не задерживаясь дольше, чем на три часа.

Закончив, он исчезал из поля зрения удалённых наблюдателей так же незаметно, как и появлялся. Кваки следовало вступить в контакт с этим герольдфюрером, а как это сделать он должен был решить сам. Другого способа проникнуть на объект, подконтрольный веррата, Егор не видел и куратор тоже.

Кваки поджидал герольдфюрера рядом с проходной завода, выпускающего всякую запорную арматуру, спрятавшись в теньке скверика, через дорогу контрастирующего свежим зелёным пятном со стоящими вокруг серыми многоэтажками.

Вечер, солнце скатилось в пышные подушки облаков, забирая с собой нежное майское тепло. Дневной свет уступал место вечерним сумеркам. Когда зажглись уличные фонари, на улицу с территории завода вышел герольдфюрер. Небольшого роста, широко расставляющий при ходьбе ноги мужчина в зелёном плаще, лихо по-кавалеристски отмахивая рукой, пошёл (рванул!) вниз по улице.