Всем поровну (сборник)

– Да ты никак всерьез решил, что все изменилось? – И мясистая ряшка Ивана расплылась в улыбке – поперек шире. – Нет, правда?

– А то нет?

– Ладно. – Иван огляделся и, не обнаружив на ближайших подступах никого, кто шел бы сдавать посуду, спросил в лоб: – Так что, по-твоему, изменилось? Только про термояд и альфу Козлодоя не заливай, не надо…

– Мои мозги, – угрюмо сказал Егор. – Они думают. Раньше спали, теперь проснулись.

– Кто-нибудь это оценил?

– М-м… не знаю.

А зачем мне надо, чтобы ценил кто-то? Я сам для себя. Мне нравится.

– Ты еще скажи, что счастлив, – фыркнул Иван.

– А что? – заморгал Егор. – Почему нет?

– Потому что врешь ты все. Тебе надо, чтобы тебя ценили. Всем надо. Не все могут.

– Выходит, и тебе надо?

– А то как же! – подтвердил честный Иван. – Мне надо, меня и ценят. Вот сегодня откажусь принимать винную посуду или приму за полцены – обматюкают. Про себя, понятно, потому что кому охота со мной ссориться? А завтра приму за полную цену – вот и уважение.

Мне хватает, веришь?

– Нет, – с сомнением сказал Егор.

– Это еще почему?

Егор морщил чело – формулировал.

– Надо вверх, – сказал он наконец. – Выше надо.

– Вот я и говорю: уважения тебе хочется. Ну ладно, пусть самоуважения. – Оказывается, Иван мог оперировать и такими словами. – Хотеть-то хочется, а можется ли? Я на бионары эти клал с прибором, потому что ничего не изменилось.

Ты что, еще не въехал: всем ведь ума досталось поровну. Значит, кто был наверху, академики там всякие, тот наверху и останется, а кто был внизу, тот… ну? Догадайся с трех раз.

Слушать такое было горько и обидно. Забыв, куда шел, Егор, не прощаясь, развернулся и пошлепал назад по Мастеровой. Иван хохотал ему вслед.

– Абсолютная шкала всем до фени! – доносилось до Егора сквозь жизнерадостное ржание. – Человеку интересна только шкала относительная! Верхушка кочки или Эльбруса – все верхушка, а дно – всегда дно…

Но ведь это неправда! Неправда!

Вступительные экзамены Егор провалил.

Как он ухитрился это сделать при конкурсе в полчеловека на место, он не понял и не брался объяснить. Запомнилась только иронически поднятая бровь экзаменатора. Егор зачем-то поблагодарил и вышел с «неудом», глупо улыбаясь, не понимая и не веря.