Всем поровну (сборник)

В остальном действуйте по ситуации, я полагаюсь на присущую вам находчивость и некоторое… гм… обаяние. – Тут полковник Максютов соизволил обратить в мою сторону оба глаза и последнее слово произнес с сильным сомнением в голосе: – Имейте в виду, подполковник Шкрябун имеет все основания считать себя незаслуженно обиженным нашей конторой. Откажется сотрудничать – ваша вина, ясно?

– Разрешите выполнять? – спросил я, борясь с желанием принять этакую полустроевую позу: каблуки полуботинок сведены, живот втянут, правая рука ищет шов на бедре, на левом плече, скинутый по причине жары, висит белый летний пиджак и тоже каменеет под взглядом начальства.

Искоренять в себе армейские атавизмы я не собираюсь: начальству на них начхать.

– Подождите. Заодно заскочите там в райотдел УВД, разберитесь, что к чему. У них какое-то странное дело, возможно, по нашей части. Ознакомьтесь и берите не колеблясь, если действительно странное. Теперь все. Идите.

Как говорится, послали – и я пошел. Туда – не знаю куда.

Какие такие проблемы свалились на службу Национальной Безопасности, что непременно требуется помощь отставного подполковника Шкрябуна? Что еще за нонсенс – личный архив?!

Покрыто мраком.

Пожалуй, я не был особенно озадачен. Полковник обожает давать людям ровно столько информации, сколько им, по его мнению, безусловно необходимо, а дальше барахтайся сам как знаешь. Те из молодых сотрудников, кто тонет и верещит о помощи, пополняют собой периферийные управления или тихо уходят в отставку, под присмотр.

Тех, кто упрямо барахтается, полковник не то чтобы привечает – просто гребет под себя и терпит их присутствие. Остаются не самые несовестливые – просто цепкие и умные. От рождения, потому что никакой дрессировкой этих параметров до нужной кондиции не довести. Как определить умных? А это те, кто остался. Окончательную шлифовку, как водится, делают коридоры Управления.

Я шел коридором и думал о том, что даже если неведомые мне Жидобужи расположены на краешке Новгородчины и невдалеке от новой скоростной автомагистрали, то и тогда гнать мне в одну сторону часа четыре.

Да столько же обратно. Допустим, час на уламыванье Шкрябуна, час на райотдел УВД – уже десять часов как минимум. А на самом деле, вероятно, гораздо больше. Домой попаду за полночь, как пить дать.

Из припаркованного в переулке автомобиля я позвонил Маше и предупредил, чтобы рано не ждала. Она ответила усталым «да» и после минутного разговора отключилась.