Тяжкие телесные

Так получилось, что и Фомкиным в этом микрорайоне квартиру дали.

– Зоя Петровна постарайтесь вспомнить, что позавчера делала ваша дочь. Желательно поминутно.

– Суббота была, она мне по дому до вечера помогала. Около семи ей Лёша позвонил, и они вместе в клуб пошли.

– В какой клуб?

– В секцию их – моделирования. Я вам уже рассказывала, к мастеру.

– Так. Потом?

– Потом она позвонила из клуба и сказала, что идёт домой.

– Одна?

– Не знаю, но думаю – да. Ребята обычно с мастером допоздна сидели, а она мне в восемь звонила.

– Раз обычно они допоздна сидели, почему она тогда так быстро ушла из клуба?

– Не знаю.

Друзей Оли Сенявиной Флагманский повестками вызывать не стал. Они хоть и перешли в десятый выпускной класс и через две недели должны были начать преодолевать последний отрезок школьного пути перед выходом во взрослый мир, по советским представлениям считались подростками, а значит, полувзрослыми-полудетьми. Знаменский пошёл по адресам сам.

Нина Кулдакова стала первой, к кому заглянул следователь. Родители были на работе, общение происходило в присутствии старшей сестры, студентки четвёртого курса пединститута, Олеси. Она спокойно сидела в уголке на стульчике, практически не участвуя в беседе. Она слушала, затаив дыхание, любопытствовала. Не каждый день знакомую тебе девочку находят в разобранном виде, в километре от их многоэтажки.

– Нина, когда ты последний раз видела Ольгу?

– М-м.

– Расскажи подробнее, что в тот вечер произошло.

– Произошло? – Нина сделала свои круглые карие глаза большими, как у совы. Очень она удивилась вопросу Пал Палыча. – Ничего не произошло. – Нина нервничала. Знаменский объяснил себе это её понятным волнением, связанным с его посещением и ужасной смертью подруги.

– Ольга в какое время в клуб пришла?

– Не помню. Кажется, около восьми. Мы как раз уходить собирались.

– Одна пришла?

– С Лёшей.

– Кто был в тот момент в клубе?

– Все, как обычно. Мастер – Фёдор Ильич, Валя, Артём. – Нина, отвечая на этот вопрос, стала нервничать ещё сильнее. Она не смотрела прямо в глаза и, не отдавая себе отчёт, начала покусывать нижнюю и без того яркую, тёмно-красную губу. Нет, здесь дело не только в волнении.

– И вы все уходили, когда Оля с Лёшей пришли?

– Да. Кроме Ильича, естественно. Мы ушли, а они остались.