Моя Родина – Смерть

От запаха разгорячённой плоти становилось трудно дышать. Он был королём, девушки сходили от него с ума. Рекордная величина в созвездии экстремального секса. Он пыжился от собственной значимости. В самый разгар, когда одна рука крепко схватила ядрёную грудь пятого размера, а вторая вцепилась в упругий орешек загорелой ягодицы и на нём, и под ним извивались юные прекрасные тела, всё неожиданно кончилось. Девушки пропали; Лау остался лежать на необъятном траходроме голый и беззащитный. Рядом с кроватью, пристроившись на табуретке, сидел квадратный человек с ничего не выражающим лицом ожившей статуи.

Лау захотел встать. Схватил простыню и потянул на свои гениталии. Мужчина не дал ему этого сделать:

– Не суетись, Зон, – посоветовал мужчина. – Твоя жена знает, чем ты тут занимаешься во время её отсутствия?

– Я не....

– А начальство? Что скажет Тугов, узнав, что его подчинённый сексоголик, безнравственный тип, лгун и извращенец.

Лау хотел что-то возразить, и уже было открыл рот, когда, заметив его потуги оправдаться, Сил продолжил:

– Да-да, ты мерзкий похатун и петух.

Таких никто не любит, особенно – Хранители.

– Что вы от меня хотите?

Стен в комнате, где происходил разговор, а до этого дёргалась оргия, не существовало – их заменял розовый туман. Но, озабоченный своей дальнейшей судьбой, Лау ничего не замечал. Он всё воспринимал так, как будто происходящее в реальности.

– Ладно, не бойся. Я добрый. Всё останется между нами, обещаю.

Лау, дорогой мой, поверь, ты мне очень симпатичен. Я буду лишь рад, если ты и дальше сможешь здесь бывать. Любые тёлки будут твои. Белые, чёрные, жёлтые, худенькие и жопастые, молоденькие, узенькие и с глубокой глоткой. Весь мир на потеху твоему бледному дружку. Тебе будет нужно сделать всего одну вещь и всё – ты свободен и сексуально всемогущ.

– А что это за вещь? – Голос Лау дрожал, но блеск в глазах говорил, что он на всё согласен.

– Слушай и запоминай…

Закончив влиять на ключников-хранителей, Сил вернулся в тело.

Вздохнул, открыл глаза. На столе его ждал ужин. Отказываться от пищи теперь причин не осталось. Можно было совсем обойтись без еды, но зачем себе отказывать в удовольствии, для него, конечно, грубом, глупом, но всё же… Он приступил к трапезе.

Глава 4

Понедельник – во всех смыслах тяжёлый день, даже у тех, кто работает по системе смен, даже на Марсе.