Моя Родина – Смерть

Сила держали на пятьдесят втором уровне, надёжно запечатанном, замурованном с двух сторон. Пятьдесят второй уровень изолировали, как от пятьдесят третьего технического этажа, так и от остальной тюрьмы, не просто закрыв переборки, а запаяв двери в них. Без специального сверхмощного оборудования кибервзломщиков, проникнуть в святая святых объекта было невозможно. На оду резку заблокированных люков потребовалась бы не меньше трёх суток. Все процессы, происходящие на уровне, автоматизировали, и не один живой человек не мог принимать в них участие.

Стройная система безопасности сломалась за несколько секунд. Около трёх часов ночи Лау Зон, сидя у экрана наблюдения, на котором демонстрировалась компьютерная модель происходящего в закрытом боксе Сила, почувствовал зуд, охвативший извилины его ума. Сначала – маленький укол, потом – второй и обвал. Его охватило лихорадочное желание действия. Сам до конца не понимая, что он делает, он набрал комбинацию цифр, обозначающую некий код – запрос на разрешение определённых действий.

Этот запрос получил Боил – он, ни секунды не удивляясь, подтвердил его, и компьютер отправил требование на резолюцию к коменданту Тугову.

Сил, до этого спокойно лежащий на койке, встал и подошёл к стене. Камера, окружённая пятью слоями силовых полей, висела в магнитном поле, заключённая в сферу, изготовленную из броневых листов боевого космического крейсера. Сил правильно выбрал направление, там, куда он смотрел, за силовыми полями и панелями брони его ждал главный коридор – выход.

Тугов получил аварийный сигнал. Ключник хотел убрать силовые экраны, и отключить активную защиту противодействия побегу (энергетическую установку способную за миллисекунду испепелить узника). – "Всё правильно, так нужно, прежде всего, мне. Обещание и выполнение". – В его голове всё перемешалось: он словно очутился в тягучем плохом сне, из которого Тугова обещали спасти: вот только надо ввести код и наложить разрешающую резолюцию. Сомнений не осталось, вера заменила мысли.

Он перешёл в состояние управляемого смертника. Из бреда совершённого им служебного преступления его вырвала заревевшая быком, ведомым на бойню, аварийная сирена. Одновременно с душераздирающими воплями тревоги у всех троих, попавших под влияние чужого сознания, ответственных дежурных пошла из глаз кровь. Они выполнили свою миссию и в их услугах больше не нуждались. Для них мир потонул в насыщенном болью малиновом киселе.