Невероятное

Вам повезло во время последней мировой войны… По Австралии не били ракетами, вас задело лишь радиоактивное загрязнение. У вас осталось некое подобие центральной власти. Вы быстро восстановили хозяйство, а теперь опережаете нас в развитии на сто-сто пятьдесят лет.

– Нас – это кого? – переспросил Адриан, прищурившись.

– Союз. Империю.

Моралес вздохнул:

– Ты говоришь о нас так, будто мы – чужаки. Мы точно такие же люди, не наша вина, что тогда на нас не навели ядерные ракеты. Или ты боишься, что Австралия покорит ваш Союз и Империю, как когда-то европейцы покорили индейцев? Я понимаю, почему ты бежал.

Ты от войны устал. Хочешь мира, надеешься, что в Империи будет лучше. Я там был – абсолютно то же. Но твоя мечта – попасть в Австралию, которую вы считаете страной чудес, этаким Эльдорадо.

– Что это?

– Неважно. Слушай, есть возможность попасть к нам без ученой степени и взяток. Например, если тебе известно нечто ценное. Да еще если тебя за эту информацию хотят убить, – Адриан многозначительно посмотрел на опешившего Вилли, потом весело произнес: – Ладно, ты как хочешь, а я пойду еще погуляю.

Вечером воздух очень чистый…

Космолетчик опешил. «Кто он? Не бизнесмен! Секретный агент? Но чей? Что он имел в виду? Ценная информация… Знает о С28? Как? Телепат? Или просто великолепный психолог? А если… Что, правда есть возможность остаться в Австралии? Надо бы его потом расспросить… Не, он, по-моему, лишнего сболтнул и теперь жалеет. Но кто же он такой?»

Тревожные мысли еще долго не давали ему покоя, но в конце концов Вилли заснул.

Теплый ветерок, еще вчера радовавший пассажиров, прогуливающихся по верхним палубам, наутро сменился сильным, пробирающим до костей ветром. Заштормило, небо заволокли тяжелые тучи, хлынул дождь, тяжелые капли били по иллюминатору, оставляя мокрые полосы на толстом стекле. Вилли тошнило. Он лежал на кровати и смотрел, как раскачивается из стороны в сторону светильник на потолке. Ничто не предвещало скорого окончания шторма. Волны испытывали на прочность стальную махину, поскрипывали переборки, молнии прорезали дождливую муть.

В промежутке между вспышкой молнии и ударом грома дверь в каюту открылась, проем перегородил великан-сосед. По лицу Адриана было заметно, что и ему несладко из-за шторма.

– Пойдем наверх, – предложил он. – Там полегче.

Ухватившись за призрачную надежду избавиться от тошноты, Вилли надел дождевик. Коридоры было совершенно пусты, все пассажиры страдали в каютах.