Зеркало за горизонтом

Сейчас моя единственная уже должна быть дома, сегодня по расписанию у неё всего два семинара, а от института до дома ей идти, от силы, минут пять. Набираю номер её домашнего телефона. Раздаётся первый гудок, затем, через показавшуюся мне бесконечной паузу, трубит второй. Время тянется неимоверно медленно, я сильно до хруста в суставах стискиваю пальцами трубку. На пятом гудке она поднимает трубку, слышу её сонный голос:

– Алё.

– Привет, Олесь.

Она меня сразу узнаёт, я это чувствую по короткой напряжённой паузе, которую она берёт перед следующей своей репликой.

– Надо же нашёл, когда позвонить. Я только отдохнуть легла, – последние слова она произносит, чуть повышая свой голос.

– Олесь…

– Ну, чего ты пристал? Олесь-Олесь. Чего тебе от меня надо?

– Я тоскую по тебе.

– Прекрасно, а я нет.

– Олесь?

– Хватит! Ты мне спать не даёшь! – прокричала она и бросила трубку.

В моём ухе коротко запикало – "Пи пи пи пи пи пи". – Дальше я слушать не стал, повесив трубку, направился в метро.

Я стоял на открытой платформе станции метрополитена Кутузовская, мои волосы шевелил промозглый мартовский ветер. Было и холодно, и сыро. Подъехал поезд, я зашёл в него. И, как только переступил его порог, реальность перевернулась, деформировалась, изменив меня и время. Я вновь оказался в темном тамбуре Поезда Несчастий.

Глава 3

Сердце саднило перегорелым предохранителем. Я уже и забыл, как мне тогда было тошно. Но на зло всем эмоциональная болезнь души проложила для меня дорожки, ведущие из той несчастливой сказки, повествующей об извечном одиночестве, в будущую бессвязную тошнотворность перепутья запутанных дорог жизни.

Открыло новые возможности, придало смелости для достижения новых, в дальнейшем оказавшихся не нужными мне целей.

Сидя около окна, смотрю на проносящиеся мимо пейзажи – жёлтые поля, зелёные леса, синие реки. За окном буянило лето. Может я уже близко от своей цели. В вагон входят двое мужчин, они садятся напротив меня и начинают разговаривать.

Они мне смутно знакомы. Как через туман вижу их лица, скрывающиеся в давным-давно забытом сне. Я их точно где-то видел, только они тогда были не совсем те. Не такие, другие. Точно! Во всём виноват возраст! Когда мы последний раз встречались, им обоим было лет по десять. Передо мной уселись гости из моего детства. Только они, что мне показалось почти волшебным превращением, выросли.