Колодцы Маннергейма

Данька просится с ним, посмотреть, где он теперь будет жить, но папа, глядя в сторону, произносит:

– Давай в следующий раз, хорошо?

– Ладно… – говорит Данька, понимая, что папе очень грустно.

Ему тоже немного грустно, он знает, что будет скучать по папе, но старается не подавать вида.

С тех пор он частенько гостит у папы и даже остается ночевать, как сегодня. А на зимних каникулах они в компании дяди Костяна едут в Мянсельгу. Там они топят печку, ходят в баню, катаются на старых папиных лыжах и прямо возле дома жарят шашлыки.

Проснувшись среди ночи, Данька слышит, как папа и дядя Костян разговаривают на кухне какими-то замедленными, не похожими на свои голосами.

– Ну ладно, с этим разобрались – любишь ты ее, – дядя Костян старается говорить тише. – А она тебя?

– И она, – отвечает папа. – Мне, во всяком случае, так кажется. Да не, точно любит…

– Тогда зачем разбежались?

– А она не только меня любит. Или, может, любит только меня, но спит еще и с другими.

– С другими? Что, их прямо так много было?

– Для Атоса слишком много, Девятиэтажный… Такая вот стереолюбовь… Лучше бы уж в порнухе снималась, честное слово…

– Бля, Серый, закусывай давай… А не пробовал отпиздить ее по-настоящему, нешутейно чтоб? Камнями там побить, как чурка неверную жену…

– Да не поможет. У нее же глаза, как у ведьмы, горят после того, как налево сходит, прямо дымятся. Через день-другой гаснут. Тогда с ней и можно говорить, да толку-то.

Она и сама кается, прощения просит. Ну ладно, думаешь, потому что пацана жалко, вдруг в последний раз, вдруг исправится, а через месяц или два снова-здорово…

Чувствуя, как у него начинает пылать лицо, Данька зажмуривается и ладонями зажимает уши с такой силой, что становится больно.

– Вот тебе, вот… – шепчет он, обращаясь неизвестно к кому.

После того раза он и понимает, что подслушивать, даже ненароком, чужие разговоры нельзя. Ничего приятного нет в том, что узнаешь что-то, не предназначенное для твоих ушей.

Пока Данька моет посуду (папа не любит это занятие, так что у себя дома он нещадно эксплуатирует Даньку), выясняется, что прямо сейчас ехать к тете Оле рано. Она еще даже не вернулась с работы. Данька ухватывается за его слова и предлагает посмотреть пару серий «Любви, смерти и роботов». Папа, оказывается, и не знает, что это. Данька показывает ему (ну и себе) сразу три эпизода.