Колодцы Маннергейма

Взять еще чего-нибудь? Чтобы алкоголь помог придавившей ее усталости? Аглая поднимается и через витрину смотрит внутрь бара, как наблюдающий за рыбками в аквариуме кот. Под телевизором, показывающим трансляцию ничего не решающего матча последнего тура Сегунда Девисьон, сидят двое русских, один из которых спрашивает у другого, откуда, в бытность генеральным директором компании «ПетроСтройИндустрия», он узнал о фирме «Спектрум»? Свел ли их кто-то или просто нашли их контакты в интернете? А кто свел, не помнит ли он?..

Шер, как отсюда видит Аглая, отвечает уверенно, не задумываясь, в паузах между ответами прикладывается к наполовину опустевшему стакану с пивом, тянет с блюдца арахис.

А чего ему бояться? Простая формальность. Его попросили – он приехал. Ответит на интересующие налоговиков вопросы, попрощается и укатит на мотоцикле обратно в свою жизнь с домом в Матаро, прибрежном городке по дороге в Жирону, семьей и фирмой, занимающейся, рассказывал Орехов, продажей и установкой солнечных батарей.

– …Останешься в Питере – все равно будешь вариться в том же котле, – говорит Муратов Аглае в свой последний день работы в «ПСИ».

 – Я уже не могу видеть все эти рожи, а на пенсию еще рано…

Некоторое время спустя становится ясно, что Муратов не просто уезжает в Испанию, а бежит от неприятностей. Полиция разыскивает его из-за каких-то сомнительных делишек, напрямую никак не связанных с его директорством.

Из «No Tourists» вываливается та самая компания шумных немолодых испанцев и затевает шутливую перепалку.

Кто-то не хочет продолжать вечер, отнекивается, другие тащат его еще выпить и потанцевать в Грасию. Громкие хриплые голоса разлетаются по пустой улице, будто кто-то просыпает их с темного неба.

Аглая идет обратно в бар, подходит к стойке. Бармен с классическим римским профилем, вытатуированным на предплечье распятьем и сережками-крестиками в ушах похож на тамплиера, стерегущего найденный Священный Грааль, но готового по сходной цене уступить часть его содержимого. Аглая просит порцию вермута.

Тамплиер невозмутимо берется за бутылку «Yzaguirre», наливает из нее в низкий стакан, кидает туда пару больших кубиков льда, дольку апельсина и предварительно чуть сплющенную пальцами пряную маслину.

Со стаканом красного вермута Аглая подсаживается к волшебнику и Шеру в тот момент, когда одна из команд в телевизоре над ними получает право на пенальти.

– …Нет, – качает головой Муратов, – сам лично эти работы я не принимал. Для этого есть специальные люди.