Высшая мера

– Встань…– зло прошептал сквозь зубы Жидков, толкая снова меня локтем в бок.

– Я…– зацепился за стул, чуть его не опрокинув, вскочил, вытянув руки по швам.– Считаю, что операцию проводить необходимо. Выявить «крота» в столь сжатые сроки не выйдет, а вот, проведя операцию без участия милиции, мы получим некоторые результаты, даже в случае провала облавы…

– Интересно…– приспустил очки Секретарь Власенко.– Каким это образом?

– По сути милиция – наше слабое звено,– начал пояснять я, полностью придя в норму, сумев переключиться на работу,– туда набирают всех кому не лень, некоторые могли ранее иметь уголовный опыт, у некоторых близкие родственники сидели или отбывают наказание, никто за этим строго не следит при приёме на работу.

Теоретически «крот» завёлся именно там. Не знаю, по своей воли или по глупости он передаёт информацию бандитам, но это факт. Если облава, о которой не будет знать милиция провалиться, то «болтун» находится в этих стенах, если все закончится удачно, то кто-то из милиции сливает информацию налётчикам и перед переброской ценностей надо прошерстить местные линейные отделы.

– Толково,– кивнул Коноваленко, постукивая карандашом по дубовой столешнице,– значит операции товарища Конопатова быть?

– Так точно, товарищ майор госбезопасности!– подтвердил я. Поймал внимательный взгляд начальника, брошенный в угол на конспектирующего Секретаря. Тот пожал плечами, будто сомневаясь.

– Вроде Клименко прав…– согласился Жидков.

– Тогда приступим, товарищи…

ГЛАВА 9

Тентовый грузовичок трясся по разбитой проселочной дороге, подпрыгивая на особенно глубоких ухабах. До посёлка Халтурина цивилизация ещё не добралась, несмотря на близость к городу. И если по Салтовской улице мы доехали с относительным комфортом, то когда начали спускаться в жилые кварталы вниз, к речке Немышле, неподалёку от того места, где я жил с матерью, то здесь началось самое настоящее бездорожье.

Сидящие напротив меня солдаты из роты охраны НКВД хмуро и молча сидели на деревянных скамеечках, уставленных возле борта.

Самый молодой из них устроился напротив меня. Пухлые губы, только начинавший появляться детский черный пушок под носом – всё это говорило о том, что солдат был срочником. Он испуганно сжимал влажными ладонями винтовку, о чем-то шепча про себя одними губами. То ли молитву читал, то ли еще что-то…Я усмехнулся, вспомнив себя на первой такой операции. Я тоже боялся.