Высшая мера

– Сразу вспомнилось, что Валерия Львовна дворянка, да не из простого рода, а самого, что ни на есть графского, во время революции её первый муж перешёл на сторону белогвардейцев и основательно потрепал тут в Балаклее советские части с небольшим отрядом юнкеров. Лерочка попала под следствие, а когда следствие и наш гуманный суд, самый гуманный суд в мире разобрался, постановив арест и расстрел, как врага народа безобидной женщины, Соломону Савельевичу попали в руки эти списки, увидев свою жену, он покончил с собой, не выдержав такого…

Они стояли на пороге центрального универмага Харькова, где за стеклянной витриной виднелись заполненные полки товаров.

– Её расстрелять постановили только за то, что её первый муж был белым, а она дворянкой?– изумилась Валя. Живя с большим чином НКВД, она жила, словно в своём отличном от остальных изолированном мире. Они мало говорили про работу, да и чего греха таить, последнее время вообще ни о чем не говорили. Для Валентины стало настоящим откровением то, что ей рассказала о семье Мазо Роза.

В её мире суд был справедлив, а расстреливали только отъявленных бандитов или настоящих врагов социалистического государства, вроде членов ленинградского дела, сгубивших товарища Кирова.

– Да такое сплошь и рядом! Идёт большая чистка…Смотри, дорогая, как бы твой муж не попал бы в её жернова,– покачала головой Роза,– я не знаю никого, кто бы вернулся оттуда…

– И вы так смело говорите об этом! Неужели не боитесь?– озадаченно спросил Валечка.

– Отбоялась я своё, деточка. В революцию, в Гражданскую…Совсем отбоялась. Теперь меня сам черт не испугает! Одно жалко, если мой Марк останется один…Этот оболтус никак не приспособлен к самостоятельной жизни. А вот кстати и он…

Только сейчас Валя поняла насколько была права в личностной характеристике своего супруга тётя Роза. Это был очень полный, с запорожскими обвисшими усами мужчина, слегка лысоватый, в сером костюме тройке дорогого покроя.

Его взгляд постоянно бегал по сторонам, с трудом сосредотачиваясь на чем-то одном, словно искал все время что-то. Речь была торопливой, слегка заикающейся, а дорогие туфли из настоящей кожи были стоптаны и кое-как зашнурованы. Вид Марк Розенштейн имел комичный и немного чудаковатый. Он настолько сильно отличался от привычных друзей и сослуживцев её мужа, с которыми Коноваленко было знакома, что она помимо воли улыбнулась при виде такого экземпляра.