Колея к ржавому солнцу

Работал по двенадцать часов, два через два, иногда брал чужие смены, в свободное время что-то делал по дому и гулял с Севкой вдоль замерзшего залива. Готовил снасти к обещанной рыбалке.

Через несколько дней он перестал улыбаться, сделался хмурым, неразговорчивым, постоянно огрызался на бабушку. Пропустил смену на работе, а потом исчез из дома. Тим догадывался о причине. Баловавшийся наркотиками еще до тюрьмы, но вроде бы излечившийся от этого недуга, после заключения Макс вновь плотно подсел на героин. Регулярно пытался завязать, переламывался, на время возвращался к нормальной жизни, но так же регулярно срывался, уходил из дома, не желая, чтобы брат и бабушка видели его в таком состоянии.

Через день, ни на что не надеясь, Тим зашел узнать о брате в «Карусель». Вызванный кассиршей управляющий наорал на него и швырнул трудовую книжку Макса. Весь декабрь Тим подолгу бродил по городу, вглядывался в лица прохожих, спешащих по предновогодним делам, надеясь случайно увидеть Макса, чтобы схватить и, не расцепляя рук, увести домой. Но старший брат на глаза не попадался: либо зависал в притонах, уходя в дебри наркотических грез, либо вовсе убрался из города к кому-то из приятелей, которых Тим не знал. Наступил январь, потом февраль. Повседневные заботы притупили тревогу Тима и бабушки за Макса, но ждать его возвращения они не переставали.

Дождались.

Тим протянул свою руку к брату, взял его за бледную ладонь, услышал:

– Осторожно! У него руки обморожены.

Тим оглянулся на вернувшегося в палату доктора.

Тот несколько секунд удивленно моргал – ясно, что не сразу заметил Тима – и пояснил:

– Его нашли в заброшенном доме. Ночевал там, это зимой-то. Удивительно еще, что не замерз.

Тим вспомнил уличный холод, пар изо рта при дыхании. На мгновение ему показалось, что его самого с ног до головы обдали ледяной водой из брандспойта. Как генерала – не из кино про охоту, а другого – настоящего, военного инженера, попавшего в плен и погибшего в немецком концлагере. Он вздрогнул, спросил:

– А почему Максим здесь? Почему его не лечат?

Врач потер лицо и произнес:

– Нечего уже лечить.

Цирроз, печень отказала… Умирает… Он кто тебе?

– Брат, – шепнул Тим так тихо, что сам не понял, расслышал его доктор или нет. – А если печень пересадить? – спросил он чуть громче.

Врач хмыкнул, покачал головой, произнес негромко:

– Будто у нас тут десять штук в холодильнике лежат, дожидаются.

– Мою возьмите, – не раздумывая, предложил Тим. – Половину.