Колея к ржавому солнцу

– Что это? Зачем?

– Поедешь на нем за мной.

– Я? – растерялась Инга.

– Ну не я же. Говорила же, что водишь машину. Сашок с Маккартни на «транзите» поедут, я – на нашем «мерсе». Так что «гелек» тебе достается.

– Но он же… И прав у меня нет, – испугалась Инга. – А если остановят…

– Я худею… Да не ссы ты. Доверка же есть, хоть и кривая. Пэтээска тоже. Права, скажешь, дома забыла, извините, гражданин начальник, улыбнешься. Я рядом буду, отмажу деньгами, если что. Не возьмет денег, покажу вот это, – Худой поправил висящий у него на плече хозяйский охотничий карабин, выглядевший как ближайший родственник АК.

 – Открывай ворота, не стой! – кивнул он генеральному директору.

– Я не могу, не хочу! – помотала головой Инга. – Я на такое не подписывалась. Не собираюсь я ездить на угнанной машине!

– Да почему угнанная, я худею… Ты же не будешь заявлять? – повернулся Худой к Крюкову. – А хочешь, пусть он ведет «гелек», а ты сзади будешь сидеть, «сайгу» у его головы держать. Выбирай…

Обратную дорогу Инга помнила смутно.

В памяти остались только ее вцепившиеся в руль скрюченные пальцы и «стопы» «мерса», на котором перед ней ехал Худой.

– Молодец! Нормально водишь, не по-бабски, – похвалил ее коллектор, когда она загнала «гелендваген» в огромный полукруглый ангар из серого рифленого металла.

Ангар находился на территории какого-то полудохлого автопредприятия в Обухово и был, как автосалон, на треть заставлен дорогими иномарками, тускло отражающими свет висящих под потолком прожекторов.

– Ключи в машине, – сказала девушка пожилому охраннику, отпершему ангар.

Тот показал Инге место, куда ставить машину, и вышел на улицу.

– Всё в порядке, я уже сфотографировал на телефон, «сдал-принял», – заулыбался он, когда девушка присоединилась к нему. – Новенькая?

– Хозяин говорил, два года ей, кажется, – ответила Инга, которую до сих пор потряхивало.

– Да нет, ты – новенькая?

– Извините, не поняла сразу. Да, скоро месяц будет.

– Я и вижу, бледная вся… А зовут-то как?

Она промолчала, быстрым шагом отошла за угол ангара и стала громко блевать, пытаясь исторгнуть из себя вместе с переваренной едой и остро пахнущей желчью страх и вину.

Когда спазмы утихли, Инга вытерла рот найденной в кармане бумажной салфеткой и подошла к стоявшему у «мерседеса» Худому.

– Нам надо здесь находиться?

– Больше нет, мы свою работу сделали. Поехали.

– В офис? – спросила Инга, усаживаясь в салон.