Кровь как лимонад

Жека с Димасом по-быстрому сбили навесной замок, на который закрывался подвал в одном из домов на улице Красных Десантников, где стояла рыжего цвета «верховина», и, подсвечивая себе фонариком, вытащили мопед на улицу. Тут из дверей дома выскочили трое и с криками: «Вот же гады! Ворье!» – накинулись на них. Будь Жека один, он бы бросил «осла» и кинулся бежать, спасаясь от побоев, но с ним был Димас. Он врезал одному из нападавших так, что тот полетел на землю и остался лежать, поскуливая и зажимая разбитый нос.

Второму Димас двинул в солнечное сплетение, и он схватился за грудь, по-рыбьи широко и беззвучно разевая рот. Третий нападавший явно не был хозяином «осла», потому что позорно смылся, серьезно подпортив себе репутацию и карму. Оставив поверженных врагов на поле боя, они выкатили «верховину» со двора. Когда мопед, жалобно кряхтя двигателем, неспешно повез их прочь, Жека сделал выводы. Оказалось, что необязательно совершать угон в темноте и тишине. Можно и средь бела дня, если знаешь, как разобраться с владельцем.

Через полгода Димас ушел в армию, а Жека решил выходить на новый уровень. Он сдал на водительские права. Купил для практики подержанную «пятерку». Пошел на курсы экстремального вождения. Хук правой поставил ему один чел с района, который ходил в секцию бокса, пока не подсел на «герыч». Года три уже прошло, как его закопали.

Пооколачивавшись возле задрипанных разборок и «шинок» в переоборудованных гаражах, где работали, по большей части, одни чуры, Жека обзавелся потенциальной клиентурой.

Первым в стиле GTA он увел старенький шестисотый «мерседес» белого цвета. На «мерсе» ездил интеллигентного вида мужчинка, похожий не то на театрального актера, не то на преподавателя вуза. Особого сопротивления с таким можно было не опасаться. Было только немного стыдно от своего черного как ночь замысла – как коренному, в четвертом поколении, жителю культурной столицы. Когда посланный в нокдаун профессор (или все-таки артист?), всплеснув руками, упал на землю рядом со своими разбитыми очками, Жека почти собрался бросить все и ретироваться, написав извинения на лобовом стекле.

Или все-таки уехать, сгорая со стыда, но перед этим в качестве компенсации, скажем, с выражением прочитать стихи над отключившимся хозяином. Что-то вроде: «Спинка стула, платьица без плеч. Ни тебя в них больше не облечь, Ни сестер, раздавшихся за лето. Пальцы со следами до-ре-ми. В бельэтаже хлопают дверьми, Будто бы палят из пистолета».