Сын гадюки

Это не было уже привычной Чаушину проекцией Тэхи, голос был скорее мужским.

– Сильно ушибся?

– Кто здесь? – испуганно спросил Чаушин.

– Я… – собеседник немного помешкал в поисках ответа и быстро выпалил, – это же я, твой внутренний голос.

– Неправда! Знаю я свой внутренний голос. Он постоянно обзывается.

– Дурак! Балбес! Остолоп! – голос попытался интонацией изобразить отвращение, но получалось у него не очень хорошо. – Ну что, теперь узнал?

– Сам дурак! – обижено ответил Чаушин. – Голос в моей голове женский и не картавит, в отличие от некоторых…

Чаушин встал на ноги, потер ушибленный бок и начал озираться.

Пустота вокруг не имела конца и края. А может быть, и имела, понять это не представлялось возможным.

– Эй ты… как тебя там?

– Кого ты зовешь? Здесь никого нет, кроме тебя и твоего внутреннего голоса, – странный собеседник перешел на фальцет, пытаясь имитировать женский голос.

– Не прикидывайся! Все равно не похоже, – раздраженно сказал Чаушин и развернулся туда, где, как казалось, находится источник звука.

 – Скажи, где мы вообще?

– В темноте мы. Сам-то не видишь разве?

– Пользы от тебя ноль… в этом ты и правда похож на мой внутренний голос.

Чаушин аккуратно зашагал, водя руками перед собой. Если в этой темноте и есть какие-то препятствия, лучше нащупать их руками, чем головой.

– Куда ты собрался?

– А куда обычно пытаются выйти из темноты?

– Разные есть варианты. Все зависит от того, что это за темнота. Если ты в кроличьей норе, дело не так уж плохо, а если в желудке удава – считай, все пропало.

Когда оттуда выберешься, сам себя не узнаешь, потому что…

– Конкретно это что за темнота?! – закипал от нетерпения Чаушин.

– Конкретно это – кромешная темнота.

– Какой же ты нудный. Столько слов, и все ни о чем.

– А вот это было обидно, – пробурчал голос.

– Ну извини, – Чаушин ускорил шаг.

– Решил сбежать от внутреннего голоса?

– Не надоело придуриваться? Я скорее поверю, что ты – лесная фея, чем мой внутренний голос.

– Ладно, раскусил, – голос очень неискренне изобразил досаду, – я – лесная фея.

– Болтун ты, каких еще поискать, а не лесная фея, – глубокий и громкий бас раздался из-за левого плеча Чаушина.

Сын гадюки резко повернулся и увидел перед собой бизона: мускулистого, с шелковистой шерстью, от которой во все стороны исходило золотое свечение. В свете его шерсти стали видны очертания загадочного собеседника, который представлялся то внутренним голосом, то лесной феей.