Сын гадюки

По словам Кутропа, кинжал обладал большой силой в руках того, кто в состоянии с этой силой справиться.

Дойдя до поселения куроки, Мека узнала, что ее спаситель при смерти и поспешила к его хижине. Закончив петь, она присела на колени и оставила свой подарок на груди Чаушина. Сын гадюки сжал кинжал, не открывая глаз.

– Спасибо! – еле слышно прохрипел Чаушин.

– Возвращайся! Ты мне нужен! – ответила Мека и поцеловала его в лоб.

– Что ты сейчас пела? – поинтересовался Уомбли, наблюдавший столь трогательную сцену.

– Эта песня помогает душе-страннице найти путь назад, – ответила Мека, вставая в полный рост, – отец научил меня ей.

– Бесполезно… – с грустью заметил шаман, – духи сказали, что Чаушин все равно умрет.

– Что конкретно они сказали? – Мека пристально посмотрела на старика.

– Они сказали, что помочь Чаушину сможешь только ты, но… «он все равно умрет».

Глава 7. Поистине королевский щелбан

Сын гадюки достал из кожаных ножен кинжал, полученный в подарок.

– Быть может, эта штука способна убить Аскука? – подумал он.

– Зачем ты собрался его убивать? – поинтересовалась проекция.

– Он мучит мою маму. Не станет Аскука – некому будет отравлять ее разум.

– Ты поверил бизону?

– Может, он и бизон, но на человека похож больше тебя!

– Думаешь убить Царя змей вот этим ножиком? – спросила проекция с нескрываемым скепсисом. – Не глупи!

– Да замолкни ты! – мысленно гаркнул Сын гадюки.

Чаушин стоял посреди поляны, которую снова заволокло тьмой. Как это частенько бывает, ответ сам собой появляется в голове, когда вопрос уже теряет актуальность. Ему явилась та самая девушка, которую Сын гадюки нашел связанной в Баобабовой роще. Что она делала в Лесу души? И действительно ли это она? Быть может, еще одна проекция? Потому и появилась, что не забывается. Несмотря на слова про варежку, несмотря на средний палец, что-то было в этом всем недосказанное.

– Красивая девушка, – бархатный голос говорил неспешно, откуда-то сзади. – Ты уже водил ее на берег Зеркального озера?

Чаушин резко обернулся, оставив за спиной руку, сжимающую обнаженный кинжал. В темноте лесной чащи светились два огромных белых глаза с черными, как уголь, вытянутыми вертикально зрачками.

– Аскук? – дрожа от ужаса, спросил Чаушин.