Сын гадюки

Ей нужны были подсказки, какие-то детали настоящего, за которые можно уцепиться для связи с прошлым и реконструировать забытые события. Он посмотрел на стадо и заметил одну такую подсказку – Чингисхана не хватало. Бизон вновь решил поиграть.

– Хорошо, Чингисхан, давай попробуем, – с энтузиазмом сказал Сын гадюки и встал.

Он подошел к бизонам, осмотрелся, заметил следы Чингисхана, ведущие в сторону Зеркального озера. «Это все уже было», – промелькнула мысль в его разуме. Точно так же, только с комментариями противного голоса в голове.

Чаушин посмотрел себе под ноги.

– Даже не думай, губошлеп! – резко осек он подбирающегося к своему мокасину Че Гевару.

Бизон виновато отвел взгляд и отошел на два шага назад. Чаушин отправился к озеру. Следы Чингисхана вели в воду.

«Ну нет, второй раз ты меня не проведешь», – подумал пастух.

К берегу вновь подплыла красная стайка.

– Ребята, давайте сразу к делу. Куда?

Рыбки выстроились в стрелку, указывающую направо.

– Понял! – бросил напоследок Чаушин и быстрым шагом обогнул озеро.

Следы от копыт тянулись из воды вглубь рощи. Сын гадюки ринулся в погоню.

– Вести себя как бизон, но не быть бизоном, – шептал он на бегу. – Стоп! – Чаушин резко остановился и поднял взгляд.

Прямо перед его носом было Змеиное дерево с отпечатком лба Чингисхана.

– Не в этот раз! – Чаушин пальцем погрозил баобабу.

Сын гадюки задрал голову, ища взглядом спрятавшегося среди мертвых веток бизона. Он обогнул Змеиное дерево несколько раз, внимательно рассмотрев каждый его отросток.

«Либо Чингисхан притаился в дупле, наверху, либо потерял запал и больше не лазает по деревьям», – подумал Чаушин. Он задрал голову и, разглядывая дупло, скрывавшее в своей темноте либо игривого бизона, либо ничего, собирался с духом, чтобы вновь туда забраться.

Его разум рисовал картину падения с ветки и стремительно ускользающей реальности. Именно из этого дупла на него выскочила мать и укусила. Жуткие воспоминания. По спине Чаушина пробежали мурашки.

Тело отказывалось цепляться за ствол и карабкаться вверх. Он хотел громко объявить, что подниматься не собирается и сейчас вернется к стаду. Купится ли Чингисхан на подобный блеф, неизвестно, но отчего не попробовать. Чаушин открыл рот, но ничего не сказал. Его опередил женский голос, поющий какую-то песню на незнакомом языке. Она была такой притягательной, что Сын гадюки невольно повернулся на звук. Голос доносился из-за зарослей папоротника.