Легион. 3 в 1

Администрация города оказалась за барьером и, не имея надёжной связи с «большой землёй» вся полнота власти, как впрочем, и ответственности автоматом ложилась на его плечи. – Пойдем, пообщаемся.

– Пойдём. Только не выйдет из этого ничего путного, – вздохнул Краснов.

– Это ещё почему? – спросил Геннадий Васильевич, уже заранее ожидая плохих новостей.

– Слышимость на нуле, – не подвёл начальство майор. – Мало того, что стена не подпускает ближе чем на пять метров, так ещё судя по всему гасит звуки.

Ни докричаться, ни услышать ответ.

– Охренительный день сегодня, – поделился своим хорошим настроением полковник, снял фуражку и вытер платком вспотевшую залысину. – Почему мне по жизни всегда так везёт?

Представителей местного органа самоуправления столпившихся с противоположной стороны полупрозрачного барьера Кудряшов разглядел только когда, он с майором приблизился метров на тридцать. До этого слегка размытые силуэты людей выглядели обычной толпой без возраста и пола.

Чиновники оживлённо обсуждали незнакомое природное явление, энергично жестикулируя и периодически указывая на стену руками. По всей видимости, решали, что это за хрень такая и что с ней дальше делать. Знатоки, мать их.

Уже метров с двенадцати полковник ощутил лёгкое сопротивление. Через пару шагов оно возросло. Чтобы переставлять ноги с каждым разом требовалось всё больше усилий. Чувство было такое, словно идёшь против ветра с панорамным стеклом в руках.

Особенно неприятно было чувствовать себя, под пристальными взглядами местечковой властной элиты, этакой рыбой на льду. Кудряшову казалось, что со стороны он выглядит полным идиотом, неуклюжим мимом, исполняющим дурацкий номер.

Геннадий Васильевич остановился перевести дух. Куда там, даже стоять на месте и то получалось с трудом. Постоянно приходилось напрягать силы, выдерживая давление и не отступить назад.

От толпы чиновников отделился мужчина и пошёл на встречу.

Кудряшов без всякого удивления и особой радости узнал в нём первого зама главы районной администрации Еврастова Тимура Альбертовича. Сказать, что Геннадий Васильевич его недолюбливал – ничего не сказать. Терпеть он его не мог, физически, считая выпендрёжником, лизоблюдом и весьма недалёким человеком. Гонору на червонец, а толку на три копейки со сдачей. Всей пользы было, что числился на побегушках у главы района.