Между львом и лилией

Британские камуфляжи прекрасно работали в лесу, да и опыта у группы было на три роты таких охотников. Ведь и Сергей, и все остальные несколько лет устраивали «сафари» в лесу не на дичь, а на себе подобных, и делали это весьма хорошо. Пропустив охотников мимо себя, еще раз пересчитав их и убедившись, что сзади них никого больше нет, он дал два длинных тоновых сигнала тангентой радиостанции и получил один длинный тоновый сигнал в ответ. Значит, его инфа принята. Через какое-то время в гарнитуре радиостанции раздался приглушенный голос Хасима:

– Триста!

Сергей знал, что по этой команде офицеры приникли к коллиматорным прицелам и разобрали цели.

– Тридцать!

Пальцы стрелков выбирают свободный ход спускового крючка, одновременно с глубоким вдохом-выдохом, насыщающим мозг кислородом и придающим ему гиперактивность.

– Три!

На полувыдохе одновременный спуск и характерное шипение пуль при вылете из автоматов, снабженных пэбээсами[48 - ПБС – прибор бесшумной стрельбы.].

– Дробь огонь! Наблюдать.

– Хазар – Самуму!

– На приеме!

– Семь! Как принял меня?

– Принял тебя! Подтверждаю, семь!

Значит, никто из охотников не ушел.

– Урал – Самуму!

– Урал – да!

– Подгруппе – досмотр и контроль! Остальным – прикрывать.

Потянулись очередные минуты ожидания… Минут через пятнадцать-двадцать в гарнитуре прозвучало:

– Внимание группе! Сбор в основной точке. Как приняли меня?

– Удав – да!

– Урал принял!

– Хазар – да! – ответил Сергей и дал своей подгруппе команду сворачиваться и уходить.

Основной точкой была обозначена индейская деревня, из которой они пришли.

На опушке леса группа собралась вместе и построилась в походный порядок. В центре ядра Урала находился один из охотников, с кляпом во рту, с руками, стянутыми за спиной, и в окровавленной куртке. Его под руки тащили Казак и Мастер. Группа скорым шагом направилась в деревню…

Глава 4

БЕГЛЫЙ ХИРУРГ

12 июня 1755 года. Где-то в лесах долины Джуниаты. Джонатан Оделл, хирург при отряде генерала Эдуарда Брэддока

Сегодняшний день стал одним из самых черных дней во всей моей жизни.

Люди, к которым я успел проникнуться уважением, оказались не более чем жестокими убийцами несчастных, которые всего лишь родились с красной кожей вместо белой. Меня поразило, с какой радостью на лице мои недавние товарищи готовились к убийству. Да и на лицах троих из тех, кто остался со мной, я увидел лишь сожаление, что им не доведется поучаствовать в кровавой вакханалии.