Легион. Аванпост

Вернувшись обратно в палатку, командующий первым делом активировал силовой барьер, дабы никто посторонний не смог подслушать сообщение капитана. Возможно, это было перестраховкой, но в Империи по-другому нельзя. Любой зорг мог оказаться мятежником или того хуже Страждущим.

Генерал приложил пластину к считывающему устройству и внимательно вслушался в слова. По окончании доклада настроение ОмКрасса стало ещё хуже, чем было с утра. Генерал был в ярости.

Эти местные дикари совсем обнаглели. Возомнили из себя непонятно кого.

Думают, что могут насмехаться над имперскими легионерами?! Подкрасться и оставить неиспользованный заряд к своему оружию рядом с передовым дозором – это полное неуважение. Ничего не бояться. Намекают, что зорги в полной их власти, что могут всех перебить, когда захотят. Это неправильно. Нужно преподнести им урок.

Генерал выключил силовой барьер и вызвал капитана ОмРиота.

– Капитан бери двести бойцов и выдвигайся в распоряжение капитана ОмГиорна, – приказал командующий едва офицер переступил порог палатки.

 – Пора переходить к активным боевым действиям.

ОмРиот отличался тем, что умел не задавать лишних вопросов и не оспаривать решение командира. Это была очень положительная черта характера. Однако у капитана имелась и обратная сторона медали – он абсолютно не мог принять самостоятельного решения, опасаясь груза ответственности и возможных последствий. Не беда, на то имелись другие офицеры. Главное, как исполнитель он был безупречен.

– Будет сделано, – сдержано пообещал легионер.

 – Бойцов для операции могу выбрать сам?

– Разведку не трогай, – поставил ограничение ОмКрасс.

– Понял. Могу выполнять?

– Ты ещё здесь? – поторопил офицера командующий, опасаясь, что успеет передумать. Генерал был опытным военным, но с возрастом стал весьма импульсивным и зачастую принимал решения руководствуясь эмоциями, а не здравым смыслом. Однако справедливости ради стоит отметить, что это иногда шло даже на пользу.

Внезапно нарукавная нашивка на форме ОмКрасса с изображением каменной стены замерцала тревожным багровым светом.

Это могло означать только одно – противник прорвался за периметр силового барьера. На памяти генерала такое произошло впервые. До сего дня он вообще считал нашивку данью традиций и неким знаком отличия высшего командного состава.

Но размышлять и удивляться времени уже не оставалось. Где-то вдали послышался нарастающий гул. Что он мог означать, приходилось только догадываться, но уж точно ничего хорошего.