Последний рассвет Тарайи

Бригадир сделал еще шаг к саркофагу, протянул руку, слегка коснулся камня, вскользь дотронулся водной глади жидкости, пальцы тут же онемели. Бригадир отдернул руку, попятился назад.

– Да откуда же … – с нескрываемым удивлением бормотал он себе под нос, – Этому пласту миллионов триста!

– Не меньше пятиста, Саныч! – выкрикнул кто-то из-за спины.

– Бушуев, оцепите все! Никого не подпускать! – скомандовал Саныч и побежал в сторону вагончика.

– Да не пьяный я, Иннокентий Владленович! – кричал в трубку телефона бригадир, – Девка в пласте, в жиже какой-то, как живая….

Начинал накрапывать мелкий дождик, близились сумерки. Саныч быстрым шагом поспешил к оцеплению, где уже галдела толпа местных сельчан. Весть о чудной находке разлетелась по округе молниеносно.

– Я попрошу всех разойтись по домам, товарищи! – размахивая руками, ответственный Бушуев пытался оттеснить любопытных местных жителей.

– Расходитесь, граждане! – подоспел Саныч, – Утром будет комиссия, будем разбираться!

– Потом и вовсе не дадут глянуть! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Да-да, показывай, Саныч! – поддержали его.

Толпа уверенно двинула на бригадира, тот расставив руки в стороны, попятился, запнулся и, размахивая руками, полетел на саркофаг. Падая, он одной рукой угодил прямо в жидкость наполнявшую гроб, резко отдернул ее, задев кисть руки девушки, тут же почувствовав сильное жжение на мгновение, которое сменилось онемением, и пока пытался подняться на ноги, всё прошло.

– Смотрите, смотрите! – закричал кто-то, указывая в сторону гроба.

Бригадир обернулся. Кисть руки девушки наполовину торчала из жидкости и в том месте, где не была погружена, почернела. Кожа стала морщиться, усыхать, что стали различимы костяшки пальцев. Бригадир сделал шаг назад. Никто больше не спешил на смотрины, толпа приглушенно галдела позади. Надвигаемые сумерки нагнетали на собравшихся суеверного страха.

Бригадир пошарил взглядом по земле, поднял продолговатый кусок угля, подошел к саркофагу и, подтолкнув им, погрузил обратно торчащую руку девушки в жидкость. Саныч почему-то был уверен, что она станет прежней и это произошло.

– Мириканцы это всё! – закричал пожилой худощавый мужичок из толпы, – Капиталисты хреновы!

– Да-да, они самые! – поддержали его тут же, и толпа загалдела еще больше.