Последний рассвет Тарайи

Она была в душе очень рада сейчас, что хоть как-то смогла помочь, пусть и незначительно, но это было тоже важно. Она знала, что Зор никогда не отступится от своей цели. В нем чувствовалось великое стремление, повлиять на которое было невозможно. Тара понимала всю тяжесть того бремени, которое он на себя взвалил и хотела как можно сильнее облегчить эту непосильную ношу. Она смотрела в горящие надеждой глаза Зора, затем вдруг потянулась и коснулась его губ своими. Это было неожиданно не только для Зора, но и для нее самой.

Мир заискрился, что перехватило дыхание. Тара не понимала, что она делает, а Зор не понимал, что происходит, но обоим казалось, будто замер миг в своем высшем апогее счастья. Тело и разум наполнялись неимоверной мощью: чистой, красивой, изначальной, неподвластной разрушению. Время словно замерло, уступив место настоящей первородной энергии света, жизнь творящего, закону изначальному, непоколебимому – приоткрывающему завесу своей тайны.

Удар сердца, другой, третий… Пульсация нарастала.

Что-то ненужное и неприятное пыталось вырвать из эпицентра блаженства, цепко хватаясь в намерении рассеять тот свет.

– Дарбы! – крикнула Тара, резко отшатнулась, силой дернув на себя Зора. Тот мгновенно среагировал в попытке подняться, но тут же был сбит с ног сильным ударом в спину.

Рывок, снова удар, и снова рывок. Зор прыгнул в сторону, развернулся, отступил, упершись в холодный камень чертога. Из портала один за другим выходили те самые странные серые, которых он уже встречал, но не знал, что именно они и есть эти страшные каращеи, про которых рассказывала Тара.

Около двух десятков, они быстро рассредоточились, перекрыв выход наружу и подход к столпам. Двое осторожно подходили к Зору, а двое других уверенно направились в сторону Тары, пятившейся к стене.

Хотя они и казались почти одинаковыми, но некие различия в них все же улавливались – даже, если присмотреться, можно было понять, что кто-то старше, кто-то моложе. В общей же массе, странные серые люди были похожи друг на друга очень сильно.

Чувство некой обиды вдруг всколыхнулось в сознании. Зор почувствовал себя загнанным, обделенным свободой – кем-то извне решившим, что должно быть именно так. Не дожидаясь, он резко подался вперед, заставив наседавших встать в оборону, но вопреки резко прыгнул в сторону Тары, крепко всадив кулак в голову одного из пытавшихся схватить девушку за руку. Удар был такой силы, что у серого хрустнула лицевая кость, он тут же обмяк.