Последний рассвет Тарайи

До того наполненный жизнью горный хребет, казалось, стал молчаливее – утихомирил шелест крон деревьев, спрятал всякого зверя, прогнав со своих просторов даже птиц. Попытки восстановить треснувшую сферу так же не увенчались успехом. Было просто непонятно, как это сделать, да и можно ли что-то сделать вообще? Здраво рассудив, что ничего путного здесь больше не добьётся, он отправился на юго-восток, к холму, где распрощался с Яром. Наверняка матерый воин знал еще какие-либо пути и мог на них указать и если бы только один оказался цел, уж он-то бы смог его оживить.

Солнце почти скрылось за далекими вершинами. Зарево было кроваво-красным, нагоняющим тоску. Зор впервые в своей жизни испытывал это странное чувство в последние несколько дней. Мысли гнать не получалось, да он уже и не старался сильно. Перед взором стояли глаза Тары – большие, красивые… Но не те, в которых чудесными переливами плескались океаны звёзд, причудливых всполохов света, а те, которые были залиты горечью отчаяния. В сознании сильно засел тот образ и слова, когда она себя в жертву каращеям отдала, чтобы ему жизнь спасти.

Зор понимал её и именно такую принимал. В то же время угнетение из-за произошедшего давило тяжким грузом, что стоило особых усилий хоть на короткое время его приглушать. Нужно было разобраться во всем, понять, ответить на насущные вопросы и действовать разумно, иначе ждет быстрая погибель – это Зор понимал прекрасно. Мытарства с отцом в свое время не прошли даром, научив терпению и рассудительности.

– Эй, Урус! – послышался окрик.

Зор в своих размышлениях и не заметил, как сирхи уже подошли к подножию плато. Он нехотя поднялся, бросил беглый взгляд на еле стоящую на ногах троицу и неторопливо зашагал прочь от них.

– Урус-Зор, постой! – тяжело дыша, кричал Качудай вслед. Да, это был тот самый бравый предводитель когда-то большого отряда, а теперь являвший собой жалкое зрелище. Зор его узнал, остановился на мгновение, задумался, потупив взгляд в землю, и снова продолжил путь.

Сирхи с большим трудом карабкались по крутому склону, помогая хромому товарищу.

Порода была рыхлая песчаная, часто осыпалась под ногами, норовя утащить за собой ступающего. Зор уже отошел на приличное расстояние, когда они наконец-то забрались наверх. Сирхи что-то продолжали кричать, но слов уже было не разобрать. Убедившись на собственной шкуре в коварстве степняков, он лишний раз не хотел себя обременять встречей с ними, чтобы не терять время на пустое.

День выдался жаркий.