Спят курганы темные

Они хорошо умеют это делать…

4 августа 2014 года. Саур-Могила.

Сержант Эбергардт Алексей Антонович, позывной «Шваб», бригада «Восток»

– Ну что ж, товарищ сержант, наш с тобой выход, – улыбнулся товарищ старший лейтенант.

И мы, пригибаясь, покатили «максим» по окопу на правый фланг, где была загодя оборудована заранее подготовленная позиция. Именно там только что замолчал один из наших ручных пулеметов, и правосеки внаглую перли на наши позиции.

Кряхтя, мы закатили пулемет на предназначенное ему место, вставили в него ленту, которую я вчера весь вечер набивал, и пулемет застрочил ровно, как швейная машинка – с ужасающим эффектом для укропов, тем более что их застали врасплох, и ничего подобного они не ожидали.

А пулемет все бил и бил – укропам было бы лучше залечь, но большинство из них продолжали идти на нас, как каппелевцы в кинофильме «Чапаев». Они были довольно легкой целью для Фольмера. Потом он, воспользовавшись паузой, пощупал кожух «максима», вставил новую ленту и передал пулемет мне.

Я продолжил стрельбу, а мой напарник одобрительно закивал – похоже, я не ударил лицом в грязь. Еще бы, ведь мне в Афгане довелось пострелять из MG3 – он, конечно, полегче будет, да и выстрелов в минуту делает в два с небольшим раза больше, но принцип такой же. Не зря же его прародителя – пулемет MG42 – союзники на фронте называли «Косторезом Гитлера».

После боя старший лейтенант посмотрел на меня и сказал:

– Ну что ж, сержант, поздравляю. С завтрашнего дня это твоя машинка, – и он любовно погладил «максим».

 – Не забывай, чему я тебя учил. Впрочем, стрелять ты и правда умеешь. А вот ухаживать за «максимкой» нужно так, чтобы он не обиделся и не подвел тебя в бою. Поверь мне, в каждом механизме существует что-то вроде души, и он хорошо чувствует хорошее к себе отношение.

– Товарищ старший лейтенант… – и я замолчал, мне было немного неловко задавать вопрос, касаемый меня лично.

– Что такое, сержант? Говори прямо, не стесняйся.

– Можно вас спросить? Ну, в общем…

– Да ладно, мы на фронте все вроде как родня.

– У меня… знаете ли… дед по отцовской линии был тоже Фольмер.

– А вот это уже интересно. И откуда он был родом?

– Жил он в Питере, есть там такой дом Бака на Кирочной.

– Знаю такой дом. И как его звали?

– Иван Иванович, – сказал он. – Родился он в двадцать третьем году.

– А его родителей звали случайно не Иван и Анна?

– Именно так, – удивился я.