Клиника Обскур

– Нам старшина сказал, чтобы мы не привыкали и пока наслаждались этим всем, ибо через месяц будем только мечтать, – заметил Адам, проходя столовую.

– Почему? – Адам при этом думал, как бы его завалить. «Задушить в тихом углу? Взять в руки стул, забить до смерти или что—то потяжелее и ударить по голове, убив с первого удара? Хотя как возможно, я никого нигде не убивал…»

Они дошли до туалета. «Надо убить его здесь».

– Мы же едем на войну. У нас месяц, чтобы подготовиться, хотя бы научиться стрелять, больше времени не будет.

А дальше будем спать на земле, грязные, в крови, и повезёт, если кровь будет врагов, а не братьев или что ещё хуже, наша.

– Нам дадут оружие? – Адам слишком задумался над новым планом и не обратил внимания, что задал несуразнейший вопрос.

– Конечно! – удивился Алан. – Думаешь, будем стрелять из пальца и рогаток, кидаться камнями и палками?

Адам решил, что спешить не надо. На войне люди умирают разными способами, так, возможно, и случится с Аланом. Так что стоит оставить его в живых до фронта, а пока узнать поближе и, возможно, узнать, почему он стал таким.

«Может, получится всё исправить без смертоубийства. Вдруг что—то с ним здесь и случилось, что он начал убивать девушек. Почему бы и не проверить, всегда ли он был монстром?» Это в дальнейшем Адам и попытается выяснить.

Целый месяц они тренировались. Солнце не успевало зайти, как они уже заканчивали пробежку, выполняли нормативы по турникам, рукопашному бою, стрельбе… И всё заново: подъём, быстро собрать сумку и в путь – покорять землю, горы, воду, топча под собою грязь.

Сложно было поверить, что по этому ещё придётся скучать, как говорил их командир роты. На всех тренировках Адам следил за Аланом, при каждой удобной возможности он наблюдал, анализировал его поведение, пытаясь выяснить, где та грань, через которую он переступит в будущем. При этом Адам не хотел сильно сближаться, боясь, что увидит в нём обычного человека, а не монстра, и в этом случае ещё тяжелее будет решиться на убийство.

Так что он сторонился его, да и всех остальных, не пытаясь сдружиться. Для его соратников Адам казался странным, но о нём думали, что он замкнулся в себе от страха будущей войны. Бесспорно, страшно было всем, но они всё ближе старались держаться друг с другом, делились письмами и мечтами, что будут делать после войны, пытаясь отвлечься от страшных и мрачных мыслей. Это было не так—то просто сделать, постоянные новости с поля боя: то американцы впереди, то сдают позиции.